И вот, наполняя одну корзину отломками от стены церковной, почувствовал он, что острие железного лома опять ударилось в камень; во глубине звучало глухо, как будто в пустом месте или под сводом. Траули принялся работать с удвоенными силами, и он уже чувствовал, что работа его становилась гораздо легче, что камни свободнее один от другого отделялись; корзина поминутно подымалась и опускалась и, наконец, при свете фонаря увидел Траули под ногами своими пустое отверстие, увидел свод, которого падшая гора не обрушила.
Какой это свод, подумал Траули. Церковный? Но церковь была деревянная. Могильный? Вероятное дело, под церковью хоронили мертвых. Но что же мне делать между гробами?
И Траули, безнадежный, отчаянный, готов уже оставить бесплодный труд, готов возвратиться к своим товарищам; вдруг слышит он тихий шорох, вслушивается, во глубине царствует мертвое спокойствие, среди которого легчайшее дыхание могло бы быть ощутительно.
Но вот опять слышится ему шорох; кто-то вздохнул; сердце его трепещет. Еще наполняет он одну корзину отломками, отверстие сделалось шире; он опускает в него фонарь. "О горный дух! Кого я увижу!" Он наклонился; он светит, смотрит; глазам его представляется один только гроб, но вот в тишине послышалось ему дыхание спящего, спокойное, легкое, иногда прерываемое тихими вздохами.
Он расширяет отверстие свода и хочет уже спускаться, вдруг называет его кто-то по имени: "Траули, -- произносит приятный голос; он содрогнулся, -- это небеса, милый мой Траули, -- повторил тот же голос: здесь будем мы неразлучны навеки".
Юноша опустился во глубину, поднял фонарь; Софрония, в изорванном платье, осыпанная пылью, волосы в беспорядке, с смертною бледностию на щеках, простерта была на земле перед одним развалившимся гробом.
Траули взял ее за руки. Не время здесь удивляться и радоваться, подумал он; скорее, скорее оставим эту ужасную глубину. И он садится в корзину, кладет Софронию на колена и подает знак, чтобы их подымали.
Вдруг слышит он, что камни начинают трещать. "О всемогущий дух, -- восклицает Траули, -- еще минуту, еще одну минуту!"
Наконец они приближаются к свету. "Не испугайтесь, -- кричит товарищам своим Траули, -- крепче держите веревку; на руках у меня Софрония".
И лишь успел он с драгоценною ношею своею ступить на безопасную землю, как снова зашатался утес, и свод, находившийся под ним, со страшным треском обрушился.