-- Что случилось? спросилъ Себастьянъ поспѣшно.
Вильсонъ отрывочно, но подробно передалъ всѣ слова Майльса, даже его замѣчаніе, что "надо всему научиться". Потомъ онъ съ испугомъ посмотрѣлъ на хозяина, ожидая, что онъ прикажетъ позвать къ нему Майльса.
Но это приказаніе не было дано и Вильсонъ подумалъ, что, вѣроятно, Майльсу объявятъ объ отставкѣ. Что ему непремѣнно откажутъ, онъ нисколько не сомнѣвался, несмотря на совершенное спокойствіе и добродушіе мистера Малори.
Три дня прошло и Майльсъ Гейвудъ по прежнему исполнялъ свои обязанности, а Себастьянъ продолжалъ изучать свое дѣло, какъ бы не обращая никакого вниманія на этотъ случай дерзкаго ослушанія. Наконецъ, въ субботу, послѣ окончанія работы, онъ имѣлъ долгій, серьёзный разговоръ съ управляющимъ.
-- Ну, сказалъ онъ, наконецъ:-- нечего другого дѣлать. Надо сегодня же выставить объявленіе, что у насъ впредь будетъ только половинная работа.
-- Да, это неизбѣжно, отвѣчалъ мистеръ Сутклифъ: -- черезъ недѣлю придется совсѣмъ запереть лавочку. Долѣе держаться нельзя.
-- А! Право, я не знаю, чѣмъ все это кончится. Но въ здѣшней дѣятельной жизни есть что-то чарующее. Я никогда не чувствовалъ такъ вполнѣ, что я живу, какъ теперь. Хлопчатобумажное производство умираетъ на время, и молодой человѣкъ, ненавидящій меня, сдѣлалъ мнѣ дерзость, и все же эти оба факта, не имѣющіе никакой между собою связи и не заключающіе въ себѣ ничего интереснаго, глубоко меня интересуютъ.
-- Извините меня, мистеръ Малори, но, оставивъ Гейвуда у себя на службѣ хотя минуту послѣ его явнаго ослушанія, вы нарушили всѣ правила дисциплины. Я не могу этого одобрить.
-- Я знаю, что это противорѣчитъ дисциплинѣ и обычному веденію дѣла, произнесъ Себастьянъ:-- но вы должны извинить меня за нѣкоторыя неровности, пока я не привыкну совершенно къ своей роли. Я дѣлаю опытъ въ отношеніи Гейвуда и это меня очень забавляетъ. Сколько лѣтъ онъ здѣсь на фабрикѣ?
-- Пятнадцать, а сестра его одиннадцать. Кромѣ того, во время стачки, бывшей здѣсь четыре года тому назадъ, они оба не имѣли ни одного дня прогула.