-- Я буду всегда помнить этотъ урокъ, отвѣчалъ Майльсъ, вспыхнувъ:-- у меня пылкій характеръ и онъ иногда увлекаетъ меня слишкомъ далеко.
-- И вы меня не любите, сказалъ Себастьянъ, пристально смотря на него.
-- Я васъ не любилъ, промолвилъ Майльсъ, не спуская съ него глазъ: -- я солгалъ бы, еслибы сказалъ, что люблю васъ даже въ эту минуту, но я васъ уважаю и вамъ никогда не придется впредь терпѣть мои дерзости или ослушаніе.
-- Вы меня очень успокоили этимъ объясненіемъ. Оно дѣлаетъ вамъ большую честь.
-- Не мнѣ, сказалъ Майльсъ, покраснѣвъ:-- мнѣ посовѣтовали такъ поступить. Но мнѣ пора идти, прощайте.
-- Добраго вечера, отвѣчалъ Себастьянъ, который съ удовольствіемъ продлилъ бы этотъ разговоръ.
Черезъ нѣсколько минутъ, онъ уже уѣхалъ въ кабріолетѣ съ Гюго, который напѣвалъ въ полголоса нѣмецкую народную пѣсню "Der Verschmähete". Себастьянъ съ улыбкой слушалъ его.
-- А ты помнишь, когда мы въ послѣдній разъ слышали эту пѣсню? вдругъ спросилъ Гюго.
-- Еще бы. Ее пѣла Корана Миллеръ и...
-- И, кромѣ того, мы слышали инструментальную музыку, одну изъ венгерскихъ рапсодій Листа. О, какъ она чудно играла. Самъ Листъ былъ бы въ восторгѣ. Ты помнишь конецъ?