-- Я и то приготовляю, отвѣчала Мэри, которая, снявъ и повѣсивъ на стѣну свой платокъ, поправляла огонь подъ котелкомъ.
-- А ты, Майльсъ, почитай покуда, продолжалъ Эдмундъ: -- мать не вернется ранѣе получаса, и я желалъ бы узнать, какъ леди Анджелинѣ жилось въ замкѣ.
Майльсъ взялъ книгу и началъ читать въ слухъ:
-- "Когда лакей доложилъ о леди Анджелинѣ Фицморисъ, глаза всѣхъ обратились на нее. Она вошла съ достоинствомъ королевы. Черное бархатное платье рельефно выставляло ея удивительную красоту" и т. д.
Эдмундъ слушалъ со вниманіемъ, и улыбка удовольствія играла на его губахъ. Мэри тихо, неслышно приготовляла на подносѣ чашки, чтобы не помѣшать литературнымъ занятіямъ братьевъ.
Однако, чтеніе продолжалось не болѣе четверти часа. Это былъ романъ изъ великосвѣтской жизни; ни одно изъ дѣйствующихъ лицъ не имѣло титула ниже баронета; дѣйствіе происходило въ Бельгравіи и въ древнихъ герцогскихъ замкахъ. О Манчестерѣ авторъ упоминалъ, какъ о городѣ, имѣвшемъ не болѣе значенія, чѣмъ Тимбукту; вообще, рисуемыя имъ картины были очень пестро, но плохо намалеваны.
Однако, Эдмунду этотъ романъ очень нравился; онъ понималъ, что сказка была пустая, дурно написанная, но она переносила его въ другой міръ, который, по противоположности съ тѣмъ, въ которомъ онъ жилъ, казался ему прекраснымъ. Въ немъ говорилось о чемъ-то иномъ, а не о Городскомъ полѣ, съ его гуляньями, и мрачныхъ фабрикахъ съ вѣчнымъ дымомъ и гуломъ машинъ. Эдмундъ отличался поэтическимъ темпераментомъ. Онъ жаждалъ поэзіи въ дѣйствительной жизни или въ романахъ. Первой онъ не могъ дождаться, а относительно второй долженъ былъ довольствоваться такими пустяками, какъ этотъ романъ, ибо Майльсъ не былъ знакомъ съ изящной литературой и по тому не былъ въ состояніи указать на ея поэтическія сокровища брату, который просто выбиралъ романы по заглавіямъ въ даровой тансопской библіотекѣ, получая часто камень вмѣсто хлѣба. Напротивъ, Майльсъ жадно читалъ книги политическія и научныя, а романтичная и поэтическая сторона его натуры еще не получила никакого развитія, хотя онъ имѣлъ твердыя убѣжденія по нѣкоторымъ вопросамъ этики.
Вся эта группа двухъ братьевъ и сестры представляла необыкновенное, поразительное зрѣлище. Мэри была хороша собой, высокаго роста, прекрасно сложена; цвѣтъ лица, хотя немного блѣдный, былъ чистый, здоровый; волосы и глаза у нея были темные, какъ у старшаго брата; ея спокойное, умное лицо отличалось правильной красотой, но не дышало пыломъ, энергіей Майльса. Она теперь тихо вязала сѣрый чулокъ и пристально смотрѣла то на Майльса, то на Эдмунда. Послѣднему было девятнадцать лѣтъ, Мэри двадцать два, а Майльсу двадцать шесть.
Вдругъ задняя дверь заскрипѣла. Кто-то вошелъ съ тяжелымъ вздохомъ, и Майльсъ тотчасъ прекратилъ чтеніе на полусловѣ. Онъ переглянулся съ Мэри, точно его ожидалъ тяжелый искусъ. Лицо Эдмунда замѣтно омрачилось.
-- Это вы, мать? воскликнула весело Мэри.