Черезъ нѣсколько минутъ, Себастьянъ удалился, не заглянувъ даже къ Адріеннѣ. Спустя немного времени, молодая дѣвушка вошла въ комнату дяди и предложила ему читать въ слухъ.
-- Нѣтъ, благодарю тебя, мнѣ теперь не до чтенія. Твои скучныя, монотонныя обязанности окончились.
-- Что вы хотите сказать, милый дядя?
-- Я умираю, вотъ и все.
-- О, дядя! воскликнула Адріенна, цѣлуя его руку:-- не говорите этого! Я васъ такъ люблю и вы такъ добры ко мнѣ, что я не могу потерять васъ.
-- Твоего мнѣнія по этому вопросу не спросятъ, милая, сказалъ онъ съ странной улыбкой:-- а право, Адріенна, когда люди жили такъ долго, какъ я, то имъ не очень грустно разстаться съ землею. Но пойди теперь спать, я завтра докажу тебѣ, что моя смерть будетъ къ лучшему для всѣхъ.
Но онъ ошибался: на другой день онъ не могъ ничего доказать. Рано утромъ, его уже не стало.
VI.
Чаша переполнилась.
Веселый май мѣсяцъ въ 1862 году и въ той части владѣній ея величества королевы, которая извѣстна подъ названіемъ пфальцграфства Ланкастерскаго, имѣлъ менѣе улыбающійся и болѣе холодный характеръ, чѣмъ обыкновенно. Несмотря на лучезарное солнце и необыкновенно благопріятныя обстоятельства для природы, которая могла выказаться во всей своей красотѣ, за отсутствіемъ дыма -- все было безмолвно, грустно, мрачно. На улицахъ не слышно было веселаго говора, крика, смѣха и громкаго топота тысячъ рабочихъ, спѣшившихъ на фабрики.