Наконецъ, среди безмятежной тишины, пробило восемь часовъ. Майльсъ поднялъ голову и случайно взглянулъ на сосѣдку. Она также смотрѣла, но не на него, а на дверь, и въ глазахъ ея вдругъ блеснули отвращеніе и страхъ. Она сдѣлала движеніе, какъ бы желая бѣжать, но тотчасъ снова опустилась на кресло, вся покраснѣвъ, скорѣе отъ неудовольствія, чѣмъ отъ смущенія. Въ ту же минуту она опустила глаза на книгу и, повидимому, углубилась въ чтеніе.
Майльсъ съ удивленіемъ замѣтилъ эту странную игру выраженія на лицѣ молодой дѣвушки и въ свою очередь взглянулъ на дверь. Она отворилась, и въ нее вошелъ человѣкъ, при видѣ котораго Майльсъ также почувствовалъ отвращеніе и понялъ странное волненіе своей сосѣдки.
Вошедшій человѣкъ былъ юноша, съ темными волосами и глазами, смуглымъ цвѣтомъ лица, розовыми, чисто выбритыми щеками и толстыми, чувственными губами. Онъ былъ одѣтъ по послѣдней модѣ, даже слишкомъ нарядно, и вся его фигура дышала самоувѣренностью, нахальствомъ, пошлостью. Трудно было бы найти болѣе поразительный контрастъ, чѣмъ тотъ, который существовалъ между Майльсомъ въ его скромной одеждѣ рабочаго и этимъ раздушеннымъ франтомъ въ свѣтлыхъ перчаткахъ.
Подходя къ столу, гдѣ сидѣлъ Майльсъ, онъ взглянулъ на него, но тотчасъ отвернулся. Простой рабочій не заслуживалъ никакого вниманія. Онъ опустился въ кресло и, не снимая шляпы, придвинулъ къ себѣ Daily News.
Майльсъ взглянулъ изъ подлобья на свою сосѣдку, такъ чтобы она не увидала, и замѣтилъ, что она не читала, хотя не поднимала глазъ съ книги.
-- Я желалъ бы знать, что тебѣ тутъ нужно, мистеръ Фредрикъ Спенслей? мысленно спрашивалъ онъ себя.
Дѣйствительно онъ узналъ въ вошедшемъ франтѣ сына богатаго тансопскаго фабриканта, который нажилъ себѣ состояніе въ качествѣ радикала, а теперь роскошно жилъ, прикидываясь консерваторомъ и защитникомъ аристократіи, церкви, короны и крупнаго землевладѣнія. Его сынъ, конечно, какъ очень хорошо понималъ Майльсъ, явился въ читальню не для чтенія.
Майльсъ снова взялся за свою книгу, но статья, такъ глубоко интересовавшая его за нѣсколько минутъ передъ тѣмъ, потеряла для него всякую прелесть. Онъ доселѣ не понималъ, какое живое сочувствіе онъ питалъ къ своей сосѣдкѣ, и, закрывъ лицо книгой, помѣстился такъ, чтобы видѣть все творившееся вокругъ него.
-- Я радъ, что не ушелъ десять минутъ тому назадъ, сказалъ онъ самъ себѣ.
Между тѣмъ, мистеръ Спенслей бросилъ на столъ газету и началъ нахально смотрѣть на молодую дѣвушку. Хотя она и была аристократка, но кровь закипѣла у Майльса, и онъ рѣшился не дать ее въ обиду.