-- Извините, миссъ, сказалъ, наконецъ, мистеръ Спенслей, обращаясь къ незнакомкѣ:-- вамъ не нужна эта газета?
И онъ протянулъ руку къ газетѣ, на которой лежала книга молодой дѣвушки. При этомъ онъ бросилъ на нее взглядъ, повидимому, долженствовавшей выразить восторженное поклоненіе, но въ сущности отличавшійся только самымъ безмозглымъ нахальствомъ. Она сняла книгу съ газеты, не поднимая головы и не говоря ни слова.
-- Она вамъ не нужна? повторилъ франтъ съ пошлой улыбкой.
-- Нѣтъ, раздался ея голосъ, холодный какъ ледъ.
Майльсъ едва усидѣлъ на мѣстѣ, но, поборовъ свою горячность, продолжалъ наблюдать съ еще большимъ интересомъ за разыгрывавшейся передъ нимъ сценой.
Въ комнатѣ почти было темно; вѣроятно библіотекарь не зналъ, что тамъ находились посѣтители, и забылъ приказать, чтобы зажгли газъ.
Мистеръ Спенслей взялъ газету, но даже не посмотрѣлъ на нее, а произнесъ фамильярнымъ тономъ:
-- Кажется, ужь слишкомъ темно, миссъ, а...
Она подняла глаза и, встрѣтивъ его дерзкій взглядъ, отвернулась съ холоднымъ презрѣніемъ.
-- Не хорошо читать въ темнотѣ, продолжалъ франтъ все съ той же фамильярной любезностью, отъ которой зачесалось въ рукахъ у Майльса, жаждавшаго его поколотить: -- не приказать ли зажечь газъ? Я увѣренъ, что вы испортите себѣ глаза, а это было бы жаль. Нѣтъ, я право распоряжусь, а?