Но, несмотря на всѣ усилія мистрисъ Малори, вскорѣ всѣ узнали, что ея сынъ и молодая, прелестная особа, недавно получившая наслѣдство, были большіе друзья. Елена Спенслей съ особымъ злорадствомъ распространялась о дружескихъ отношеніяхъ между молодыми людьми, такъ что мистрисъ Малори съ удовольствіемъ отодрала бы ей уши, еслибъ можно было драть уши наслѣдницѣ ста тысячъ фунтовъ стерлинговъ.
Вмѣстѣ съ тѣмъ, имя Адріенны стало извѣстнымъ и совершенно въ иномъ слоѣ общества, среди рабочихъ. Они считали ее знатной, благодѣтельной особой и прежде, а тѣмъ болѣе съ тѣхъ поръ, какъ она получила наслѣдство и была окружена друзьями. Она была очень занята и Майльсъ, сидя за своей конторкой, видѣлъ, какъ она каждый день проходила мимо оконъ конторы, направляясь въ дамскій комитетъ. Она теперь была богатая наслѣдница, за которой многіе ухаживали, а онъ простой конторщикъ, съ которымъ она едва имѣла случай вымолвить два слова въ цѣлую недѣлю.
VIII.
Въ комитетѣ.
Мистеръ Спенслей, миліонеръ, богатѣйшій человѣкъ въ Тансопѣ, находился въ числѣ тѣхъ хлопчатобумажныхъ лордовъ, которые, къ своему вѣчному стыду и униженію, рѣшились во время этого тяжелаго кризиса не оказать ни малѣйшаго пособія бѣднымъ своимъ рабочимъ, пока, наконецъ, общественное негодованіе не принудило ихъ примкнуть къ комитету.
Долгое время мистеръ Спенслей довольствовался тѣмъ, что осыпалъ грубой бранью несчастныхъ, голодающихъ людей, торжественно спрашивалъ, отчего они всѣ не эмигрировали и клялся, что онъ не броситъ на нихъ ни одного пенса. Себастьяна Малори онъ всегда называлъ за глаза дуракомъ, сумасшедшимъ расточителемъ, хотя лично съ нимъ былъ очень учтивъ и любезенъ.
Когда открылся общественный комитетъ о раздачѣ пособій и всѣ богатые и бѣдные, старые и молодые жертвовали каждый сколько могъ, главный обитатель Тансопа долженъ былъ обязательно принести свою лепту. Онъ позволилъ себя записать въ число членовъ комитета, внесъ сто фунтовъ и довѣрилъ сыну ѣздить за себя на засѣданія комитета. Онъ самъ, несмотря на дурныя времена, былъ такъ занятъ, что не могъ найти свободнаго времени на такіе пустяки.
Поэтому Фредъ Спенслей по временамъ являлся въ комитетъ, несмотря на жестокій урокъ, полученный имъ въ самое первое его появленіе.
Онъ пришелъ въ комитетъ на засѣданіе, вполнѣ убѣжденный, что все это была безтолочь. Помѣщеніе комитета заключалось изъ трехъ комнатъ: первая была отведена подъ дамскую комиссію, вторая подъ контору, гдѣ занимался Майльсъ Гейвудъ съ своимъ помощникомъ, и третья подъ главный комитетъ, гдѣ и происходили общія собранія три раза въ недѣлю, а иногда и чаще, когда того требовали обстоятельства.
Явясь впервые на одно изъ такихъ собраній, Фредрикъ Спенслей вошелъ въ первую комнату, гдѣ нѣсколько отдѣльныхъ группъ разговаривали. Никто не обратилъ на него вниманія, но, осмотрѣвшись, онъ увидалъ у одного изъ оконъ Себастьяна Малори, котораго онъ искренно ненавидѣлъ, какъ всякой негодяй порядочнаго человѣка. Подлѣ него стояли двѣ дамы, одна вся въ черномъ была повернута къ нему спиной, а другая была его сестра Елена, очень взволнованная, съ блестящими глазами. Онъ прямо подошелъ къ послѣдней и, положивъ ей руку на плечо, спросилъ очень милостиво: