Въ эту минуту глаза ихъ встрѣтились и что-то во взглядѣ молодой дѣвушки дало Гарри смѣлость, которую онъ такъ долго тщетно звалъ къ себѣ на помощь. Инстинктивно они нагнулись другъ къ другу и губы ихъ встрѣтились, словно они искали въ поцѣлуѣ утѣшенія и новыхъ силъ.
-- Я бы хотѣлъ никогда тебя не оставлять, Мэри, сказалъ Гарри Ашвортъ, обнимая ее:-- но часто я спрашиваю себя, можешь ли ты вынести такого калѣку, какъ я. Мнѣ кажется, что это невозможно; ну, разрѣши же разомъ всѣ мои сомнѣнія.
-- Я уже давно рѣшила, что сдѣлать, если вы когда-нибудь сдѣлаете мнѣ предложеніе, отвѣчала наивно Мэри.
-- А именно?
-- Очень просто -- взять тебя обѣими руками, промолвила она съ улыбкой; но, вспомнивъ объ ужасномъ положеніи брата, тотчасъ прибавила:-- я очень счастлива, но намъ надо подумать о бѣдномъ Недѣ. Пойди къ нему и разскажи, что ты здѣсь надѣлалъ. Онъ будетъ очень радъ; онъ давно это подозрѣвалъ. А я сбѣгаю за докторомъ.
Неожиданное извѣстіе о томъ, что его сестра выходила замужъ за такого хорошаго и близкаго всей семьѣ человѣка, какъ Гарри Ашвортъ, дѣйствительно, обрадовало больного. Онъ улыбнулся, нѣжно пожалъ руку Гарри, но не могъ произнести ни слова отъ слабости, и снова мрачное облако смерти отуманило его лицо. Вскорѣ явился докторъ, человѣкъ очень занятой. Онъ остался у больного лишь нѣсколько мгновеній и, выходя, сказалъ съ добродушной откровенностью провожавшей его Мэри:
-- Ну, вамъ надо собраться съ силами, моя милая, Я не могу вамъ обѣщать, что онъ доживетъ до утра.
Едва удерживая слезы, Мэри возвратилась къ больному и, вмѣстѣ съ Гарри, просидѣла у его изголовья всю ночь. Смерть приближалась тихими, но вѣрными шагами, а Майльса все не было. Часы шли за часами и, наконецъ, стало свѣтать. Больной вдругъ открылъ глаза и попросилъ открыть окно. Мэри исполнила его желаніе. Было три часа.
-- Вотъ онъ! воскликнулъ Гарри, смотря на улицу, и черезъ нѣсколько минутъ Майльсъ вошелъ въ комнату.
Эдмундъ жадно схватилъ его за руку и, окруженный всѣми, которые ему были дороги на свѣтѣ, онъ вскорѣ тихо, едва замѣтно пересталъ дышать. Первые лучи солнца ярко освѣтили неподвижное лицо умершаго и горько рыдавшую Мэри.