Этотъ день былъ страшенъ для гордой Елены и бѣдной плачущей мистрисъ Спенслей; съ каждой минутой все болѣе и болѣе раскрывались безчестныя продѣлки отца и сына. Конечно, несчастная старуха совершенно потеряла голову и только повторяла, что она говорила мужу: "нельзя давать балы, когда дѣла идутъ плохо; это окончится дурно". И вслѣдъ за этимъ она постоянно спрашивала среди горькихъ рыданій:
-- Мы вѣдь здѣсь не останемся, Елена? Что намъ дадутъ кредиторы? Все ли придется продавать?
Елена, блѣдная, но спокойная и твердая, старалась ее утѣшить, какъ могла.
Естественно, что ей пришлось вынести всю тяжесть горя и безчестья. Встрѣтивъ ее утромъ, Себастьянъ тотчасъ спросилъ ее, не могъ ли онъ вызвать кого-нибудь изъ ихъ родственниковъ и передать компетентному лицу всѣ необходимыя распоряженія, такъ какъ онъ не имѣлъ никакого права повелѣвать въ домѣ.
-- А Фредъ? спросила Елена, ничего еще не подозрѣвавшая:-- онъ, конечно, вернется изъ Манчестера съ однимъ изъ первыхъ поѣздовъ.
-- Не думаю. Во всякомъ случаѣ, еслибъ онъ и вернулся, то все же не слѣдуетъ такъ долго скрывать отъ родственниковъ посѣтившаго васъ несчастья; наконецъ, я долженъ же передать въ вѣрныя руки всю отвѣтственность въ этомъ печальномъ дѣлѣ.
-- Я знаю одного только родственника, брата мамы, дядю Роберта; онъ, правда, былъ въ ссорѣ отцомъ, но я увѣрена что онъ тотчасъ пріѣдетъ.
-- Гдѣ онъ живетъ?
-- Въ Манчестерѣ. Я вамъ дамъ его адресъ.
Себастьянъ тотчасъ телеграфировалъ мистеру Роберту Бамфорду, прося его пріѣхать какъ можно скорѣе по дѣлу, не терпящему отлагательства. Вскорѣ пришелъ отвѣтъ, что мистеръ Бамфордъ будетъ черезъ нѣсколько часовъ. Себастьянъ остался поджидать его и, сидя съ Еленой въ библіотекѣ, старался объяснить ей обстоятельства, которыя могли привести къ раззоренію ея отца. Молодая дѣвушка напрягала всѣ свои силы, чтобъ понять всѣ коммерческія тонкости, но рѣшительно не могла. Ея грустное, серьёзное лицо выражало недоумѣніе и являлось страннымъ контрастомъ съ той блестящей, гордой Еленой Спенслей, которую зналъ дотолѣ Себастьянъ.