-- Но я хочу взять кошечку сейчасъ! повторилъ ребенокъ, плача и топая ногами.
-- Тише, тише, Джаки. А то, пожалуй, насъ сторожа выедутъ отсюда. Пойдемте, дѣти.
Себастьянъ вскочилъ со стула и быстро обернулся. Онъ тотчасъ ее узналъ, хотя она была теперь очень скромно одѣта, въ сравненіи съ прежними блестящими туалетами. Она стояла нагнувшись надъ пятилѣтнимъ мальчуганомъ, который продолжалъ плакать и капризничать. Подлѣ двое другихъ дѣтей постарше, мальчикъ и дѣвочка, ссорились между собою насчетъ обладанія другой картиной. Лицо ея было повернуто въ противоположную сторону, но Себастьянъ вскрикнулъ съ такимъ жаромъ и радостью, которые удивили даже его самого:
-- Миссъ Спенслей, неужели вы меня забыли? И не хотите взглянуть на меня!
Она выпрямилась и, предоставивъ плакавшаго мальчугана его судьбѣ, взглянула на Себастьяна.
-- Мистеръ Малори! какъ вы меня испугали! промолвила она, поблѣднѣвъ и съ смущеніемъ, поразившемъ его не менѣе грустной перемѣны, происшедшей ея въ красивомъ лицѣ.
-- Но если вы меня, наконецъ, узнали, то я надѣюсь, позволите мнѣ пожать вамъ руку, продолжалъ Себастьянъ:-- кажется, вы не очень-то рады возобновить наше знакомство.
Онъ взялъ ея руки и прикосновеніе его пальцевъ вызвало яркій румянецъ на щекахъ Елены. Слезы выступали на ея глазахъ, губы раскрылись, но она ничего не сказала. Его глаза были пристально устремлены на нее; онъ не могъ оторвать ихъ и не подозрѣвалъ, что его пристальные взоры могли ее терзать. Онъ былъ очень радъ, счастливъ и взволнованъ, что ее встрѣтилъ и ему казалось, что очень многое надо ей сказать и еще о большемъ спросить ее. Онъ забылъ о своихъ дѣлахъ, о часѣ отхода поѣзда, о возвращеніи домой, онъ желалъ только говорить съ нею и узнать всѣ подробности ея житья-бытья.
Мало по малу румянецъ исчезъ съ ея лица и тогда снова ясно обнаружилась перемѣна, происшедшая въ ней въ теченіи двухъ лѣтъ. Она очень похудѣла, ея щеки впали, подъ глазами и вокругъ рта виднѣлись морщинки, придававшія всѣмъ чертамъ грустное, меланхолическое выраженіе. Она была на взглядъ очень тихой, смиренной, терпѣливой; и въ ней не оставалось ни слѣда той гордой, вспыльчивой, своенравной красавицы, которую Себастьянъ такъ любилъ помучить.
Ея костюмъ такъ же не менѣе измѣнился. Она прежде имѣла слабость къ блестящимъ моднымъ вещамъ: къ шелковымъ или атласнымъ матеріямъ, къ яркимъ цвѣтамъ, ко всему пышному, дорогому. Многіе смѣялись надъ этой слабостью, а ея подруги, отцы которыхъ не были такъ богаты, какъ мистеръ Спенслей, упрекали ее за желаніе бросать пыль въ глаза своимъ богатствомъ и находили, что молодая дѣвушка выказывала только свой дурной вкусъ. Въ сущности, однако, она ни мало не имѣла дурнаго вкуса, но любовь къ блеску составляла одну изъ особенностей ея натуры, какъ царственная осанка и мелодичный голосъ.