-- О! извините, я и не спросила о здоровьѣ мистрисъ Малори какъ она поживаетъ?
-- Благодарю васъ, она совершенно здорова.
-- Очень рада слышать, сказала спокойно Елена и Себастьяну стало стыдно, вспомнивъ, что его мать не выразила ни малѣйшаго сочувствія къ миссъ Спенслей и ея матери со времени ихъ раззоренія: -- а вы у многихъ бываете въ Тансопѣ? продолжала она такимъ холоднымъ, равнодушнымъ тономъ, словно Тансопъ, во всѣми его обитателями, сдѣлался для нея пустымъ звукомъ далекаго прошлаго.
-- Нѣтъ; я занятъ цѣлый день и не очень долюбливаю тансопское общество, а всѣхъ близкихъ друзей я потерялъ.
-- Какое несчастье! Какъ это случилось?
-- Гюго фонъ-Биркенау уѣхалъ въ Германію. Онъ изучаетъ музыку и хочетъ всецѣло предаться ей. Онъ уже даетъ уроки. Другой человѣкъ, которымъ я интересовался, также покинулъ Англію. Вы его не знаете. Мистеръ Блиссетъ умеръ. Потомъ вы... я надѣюсь, что вы позволите мнѣ назвать васъ своимъ другомъ?
-- Мы никогда не были большими друзьями. Мнѣ не нравились ваши убѣжденія.
-- Но все же мы не были врагами?
-- Нѣтъ, не совсѣмъ, сказала Елена, неожиданно измѣнившимся тономъ:-- но во всякомъ случаѣ я никогда не примирюсь съ вашими мнѣніями. Вы отрицаете право женщинъ интересоваться великими вопросами общественной жизни, а я, до послѣдняго моего издыханія, буду утверждать противоположное.
Она говорила спокойно и рѣшительно, но не съ прежнимъ азартомъ.