-- Нѣтъ, я не люблю природы, отвѣчалъ Майльсъ, качая головой:-- мнѣ скучно въ деревнѣ.
-- Или, можетъ быть, вы предпочли бы поѣхать въ Англію къ своимъ друзьямъ?
-- О, нѣтъ, воскликнулъ молодой человѣкъ, вздрогнувъ: -- я желалъ бы менѣе всего ѣхать въ Англію. Нѣтъ, г. Сусмейеръ, благодаря вашимъ рекомендательнымъ письмамъ, я найду друзей въ Берлинѣ и въ другихъ городахъ и увижу много интереснаго. Я вернусь сюда съ новыми силами и готовый работать вдвойнѣ до пріѣзда вашего сына и...
-- Хорошо, хорошо, мы поговоримъ объ этомъ, когда пріѣдетъ Юліусъ.-- Я ненавижу перемѣны; какъ-нибудь все устроится. А пока я получилъ радостную вѣсть: письмо отъ Себастьяна Малори.
-- А! онъ пріѣзжаетъ?
-- Да, и не одинъ, произнесъ съ улыбкой Сусмейеръ: -- а съ женою. Что вы объ этомъ скажете? Онъ хочетъ непремѣнно меня познакомить съ нею. Но вы молчите, вы не знали, что онъ женился?
-- Съ женою? повторилъ Майльсъ тихо:-- нѣтъ, я не зналъ, что онъ женился. Но когда онъ пріѣзжаетъ?
-- Черезъ нѣсколько дней. Они уже теперь къ Кёльнѣ. Они пріѣдутъ сюда черезъ Дюссельдорфъ и останутся только два дня, а потомъ поѣдутъ далѣе. Это ихъ медовый мѣсяцъ. Я уже сдѣлалъ всѣ распоряженія для ихъ пріема. Я очень люблю Себастьяна и долженъ принять его такъ, какъ бы принялъ родного сына съ его женою. Я приказалъ приготовить комнаты для гостей, которыя не употреблялись со времени смерти моей незабвенной Амаліи.
Добрый старикъ долго еще распространялся о предстоящемъ пріѣздѣ Себастьяна съ женою и не обратилъ вниманія на Майльса, который слушалъ его очень блѣдный и видимо взволнованный. Онъ мысленно рисовалъ себѣ картину, какъ Себастьянъ Малори представитъ старику Сусмейеру свою жену, какъ она подойдетъ къ нему, протянувъ обѣ руки, сіяя счастьемъ, а онъ... онъ, можетъ быть, съумѣетъ совсѣмъ стушеваться, и не обращая на себя никакого вниманія безмолвно перенести свои страданія. Этотъ ударъ, котораго онъ такъ долго ждалъ, наконецъ, грянулъ. Слова, которыя онъ слышалъ въ Тансопскомъ паркѣ, осуществились. Отчего произошло такое промедленіе онъ не понималъ; это часто приводило его въ тупикъ и онъ читалъ англійскія газеты съ сердечнымъ трепетомъ, отыскивая и не находя рокового извѣстія. Наконецъ, всѣ сомнѣнія уничтожены. Ему казалось, что теперь жизнь для него будетъ легче и онъ приписывалъ всѣ претерпѣнныя имъ муки терзавшей его неизвѣстности насчетъ будущаго. Отнынѣ все было ясно и ему будетъ житься гораздо лучше.
Утѣшая себя этими мыслями, онъ всталъ, чтобы проститься съ Сусмейеромъ, который, пожимая ему руку, замѣтилъ: