-- Остальное время принадлежитъ ей, повторилъ дядя, какъ бы останавливаясь съ удовольствіемъ и гордостью на этомъ снисхожденіи, словно оно заглаживало всѣ тяжести ея ежедневнаго труда.
Дѣйствительно его болѣзненное состояніе, долгое пребываніе на одномъ мѣстѣ, сосредоточеніе всѣхъ способностей на одномъ трудѣ, которымъ онъ хотѣлъ прославить свое имя, а особливо преданность къ нему Адріенны, посвятившей ему все свое время, сдѣлали его столь эгоистичнымъ, что онъ искренно считалъ возлагаемое на молодую дѣвушку иго легкимъ и время послѣ возвращенія ея изъ библіотеки достаточнымъ для ея личныхъ занятій и удовольствій.
И, однако, онъ не былъ злымъ или жестокимъ и еслибъ онъ вдругъ, такъ или иначе, лишился Адріенны, то оплакивалъ бы ея нѣжную бесѣду и очаровательное общество, а не оказываемую ею помощь въ его занятіяхъ.
Майльсъ вскорѣ понялъ, что его холодность происходила, главнымъ образомъ, отъ физической слабости и утомленія, а не отъ недостатка сочувствія къ тому, что дѣлалось вокругъ него.
-- Вы заняты великимъ трудомъ? спросилъ Майльсъ, чувствуя необходимость сказать что-нибудь.
-- Никто не можетъ назвать какого бы то ни было литературнаго труда великимъ, кромѣ потомства, отвѣчалъ мистеръ Блиссетъ.
-- Гм! подумалъ Майльсъ: -- онъ, однако, увѣренъ, что его книга дойдетъ до потомства.
-- Только одна отрасль знанія можетъ создавать труды, которые можно признавать великими при ихъ появленіи -- это наука.
-- Такъ ваша книга не научная?
-- Она преимущественно историческая и философская, но я надѣюсь, что въ основѣ ея лежатъ строго научные принципы. Я разсматриваю въ ней важный вопросъ, могутъ ли существовать и идти рука объ руку высшая цивилизація и животворящій, своеобразный духъ художественнаго творчества, способнаго создавать новыя, великія произведенія.