-- Къ какому же вы приходите заключенію?
-- Я началъ съ надежды, но она мало-по-малу умерла. Музыка еще остается громаднымъ, едва обработаннымъ полемъ, но что касается остального...
И онъ покачалъ головой.
-- Конечно, это гигантскій трудъ, продолжалъ онъ:-- и я посвятилъ ему двадцать лѣтъ жизни. Но я полагаю, что, окончивъ мою книгу, я почти совершенно исчерпаю предметъ.
-- И терпѣнье твоихъ читателей, подумалъ Майльсъ, который не могъ понять, какую пользу могъ принести этотъ гигантскій трудъ.
Въ эту минуту Адріенна возвратилась и Майльсъ, увидавъ ее впервые въ домашнемъ костюмѣ, почувствовалъ еще болѣе нѣжное и глубокое чувство восхищенія. Въ ней была какая-то особая чужестранная прелесть, которая дѣйствовала на него съ таинственной силой. Она держала въ рукахъ вышиванье и, усѣвшись подлѣ дяди, стала внимательно слушать его тихую, монотонную рѣчь, которая мало-по-малу увлекла и очаровала Майльса. Онъ забылъ даже о грустной судьбѣ молодой дѣвушки въ обществѣ этого эгоиста и слушалъ съ восторгомъ, какъ онъ говорилъ о предметахъ, возбуждавшихъ все вниманіе юноши -- о народахъ, правительствахъ и урокахъ исторіи. Когда же оказалось, что, разсматривая эти вопросы съ глубокимъ знаніемъ ученаго и философа, мистеръ Блиссетъ держался той же точки зрѣнія, какъ Майльсъ, того же лозунга: "Народъ и народъ" -- то его восторгъ перешелъ въ энтузіазмъ.
Мистеръ Блиссетъ былъ очень доволенъ пламеннымъ сочувствіемъ молодого человѣка къ его словамъ и съ удовольствіемъ смотрѣлъ на его красивое лицо, пылавшее одушевленіемъ.
-- Вы должны еще разъ зайти къ намъ, сказалъ онъ: -- мнѣ очень пріятно видѣть человѣка, который много думалъ и имѣетъ здравыя идеи по этимъ вопросамъ. Но эта долгая бесѣда меня очень утомила. Адріенна, моя радость, сыграй намъ что-нибудь.
-- Сейчасъ, отвѣчала она и прибавила, цѣлуя его въ лобъ:-- я люблю, когда вы такъ говорите. Тогда можно васъ вполнѣ оцѣнить.
Въ комнатѣ находилось фортепіано и Адріенна всегда по вечерамъ играла дядѣ. На этотъ разъ она выбрала тихія, патетическія мелодіи Гейдена, Баха и Бетговена.