-- Какая была скачка съ препятствіями, признаюсь! говорилъ громкимъ, рѣзкимъ голосомъ Фредрикъ Спенслей: -- но я узналъ, наконецъ, гдѣ она живетъ, напалъ на нее въ расплохъ и проводилъ насильно. Впрочемъ, я увѣренъ, что мы вскорѣ будемъ лучшіе друзья. Она хитрая -- это всегда бываетъ съ застѣнчивыми скромницами. Ха, ха, ха!
-- Послушайте, Спенслей, началъ-было юноша, смотрѣвшій на дерзкаго франта съ глупымъ восхищеніемъ, но послѣдній его перебилъ:
-- Но, чортъ возьми, какая она хорошенькая! Какіе у нея глазки и какъ она умѣетъ ими пользоваться! Однако, пойдемъ, хотите отыграться на биліярдѣ?
И они оба исчезли въ сѣняхъ.
Майльсъ почувствовалъ въ эту минуту, что какое-то новое, неиспытанное имъ еще ощущеніе, полу-ярость и полу-стыдъ, овладѣло всѣмъ его существомъ. Внѣ себя отъ волненія, онъ сознавалъ только двѣ опредѣленныя мысли: отыскать Адріенну и наказать нахала, дерзнувшаго ее оскорбить.
Онъ машинально, почти бѣгомъ достигъ библіотеки.
Адріенна сидѣла на своемъ обычномъ мѣстѣ, но она не читала. Она была блѣдна, какъ полотно, и дрожала всѣмъ тѣломъ.
-- Миссъ Блиссетъ! произнесъ онъ почти шепотомъ, подходя къ ней и наклоняя свое пылавшее негодованіемъ лицо.
Еслибъ она не была сама очень взволнована, то ее, конечно, поразило бы странное, пламенное выраженіе его глазъ, но теперь она поспѣшно промолвила отрывистымъ голосомъ:
-- О! мистеръ Гейвудъ, будьте такъ добры, проводите меня сейчасъ домой. Я такъ напугана... и оскорблена.