Когда все было готово и маленькое общество, не исключая и Эдмунда, усѣлось за столъ, Мэри торжественно разливала чай, извиняясь, что посуда была непраздничная, такъ какъ они не были предупреждены о посѣщеніи дорогой гостьи.
-- Это, кажется, прекрасныя чашки, замѣтила съ улыбкой Адріенна.
Скромное торжество прошло очень пріятно для Адріенны, Мэри и Эдмунда. Только одинъ Майльсъ сидѣлъ молча, задумчиво. Это происходило отъ слишкомъ глубокаго чувства радости, овладѣвавшаго всѣмъ его существомъ; но Адріенна не могла этого знать и дѣйствительно въ то время она искренно полагала, что питала къ нему болѣе нѣжное чувство, чѣмъ онъ къ ней, и потому по временамъ поглядывала на него съ безпокойствомъ.
Вскорѣ послѣ чая она встала и простилась, обѣщая Мэри навѣщать ее по возможности.
Майльсъ пошелъ съ нею и они молча дошли до парка. Но, очутившись въ пустой аллеѣ, Адріенна съ поспѣшностью и прямотой иностранки спросила:
-- Скажите мнѣ, мистеръ Гейвудъ, вы сердитесь, что я была у васъ?
-- Я... сержусь... нѣтъ!.. могъ только промолвить Майльсъ.
Потокъ, уносившій его все далѣе и далѣе въ продолженіи всей этой недѣли, теперь прорвалъ всѣ плотины и вырвался на свободу. Онъ былъ безумно влюбленъ и послѣдняя, сохранившаяся въ немъ доля благоразумія побуждала его говорить какъ можно менѣе, изъ боязни обнаружить передъ этой женщиной свою любовь, напугать ее и, быть можетъ, навсегда оттолкнуть отъ себя, ибо онъ вполнѣ сознавалъ какое громадное разстояніе существовало между ними. Всѣ его любимыя, дорогія его сердцу теоріи не могли стушевать того факта, что они не были равны и, несмотря на пламенную любовь, онъ чувствовалъ, что недостоинъ взять ее за руку и говорить съ нею фамильярно.
-- Вы все молчали, продолжала Адріенна:-- вы почти не говорили со мною. Я боялась, что оскорбила васъ своимъ посѣщеніемъ.
-- Нисколько, отвѣчалъ Майльсъ, не рѣшаясь сказать болѣе, изъ боязни сказать слишкомъ много.