-- Когда? Зачѣмъ ты меня не предупредилъ?-- спросила она съ живостью и видимымъ неудовольствіемъ:-- тебѣ не слѣдуетъ быть такимъ пылкимъ.
Себастьянъ засмѣялся.
-- Въ первый разъ я слышу обвиненіе въ пылкости. Это доказываетъ, какъ мало вы меня знаете.
Слова сына коробили мистрисъ Малори, но она не могла на нихъ возражать.
-- Этотъ народъ не любитъ, чтобъ съ нимъ обращались безцеремонно, хотя сами они ведутъ себя какъ дикари.
-- Я не думаю, чтобъ мое обращеніе съ нимъ было безцеремонное.
-- Что ты ему сказалъ? спросила его мать, у которой любопытство взяло верхъ надъ недовольствомъ:-- какъ я сожалѣю, что ты такъ поторопился. Подобная рѣчь требуетъ здраваго обсужденія и основательной подготовки. Я надѣюсь, что ты не повредилъ своимъ интересамъ какимъ-нибудь неосторожнымъ словомъ. Это такой ужасный народъ; самому невинному замѣчанію онъ готовъ придать невозможный смыслъ.
Мистрисъ Малори говорила съ жаромъ, точно наученная личнымъ опытомъ.
-- Неужели? Впрочемъ, я не сказалъ ему ни слова, отъ котораго мнѣ пришлось бы въ послѣдствіи отказаться, и къ тому же, я всегда держу свои обѣщанія, и поэтому-то такъ мало ихъ дѣлаю. Я просто сказалъ, что наступаетъ тяжелая година и что мы должны поддержать другъ друга. Потомъ прибавилъ два слова о политикѣ.
-- О, дитя мое! Какъ это глупо! Прости меня, но, право, ты поступилъ очень глупо. Они всѣ проклятые радикалы и питаютъ къ тебѣ уже заранѣе слѣпое предубѣжденіе. Сказавъ имъ прямо въ глаза, что ты консерваторъ, ты, конечно, только подлилъ масла въ огонь.