-- Право, я не знаю въ чемъ состоятъ ихъ мнѣнія. Вѣроятно, они не сходятся съ моими. Но я вамъ хотѣлъ только сказать, что мнѣ приходятъ на память слова, которыя я прочиталъ въ юности и которыя тогда же сдѣлали на меня большое впечатлѣніе. Вотъ они: "Тѣ, которые думаютъ, что монополія должна быть сосредоточена въ рукахъ немногихъ избранныхъ, должны здраво обсудить это мнѣніе и если оно основано только на словахъ ихъ бабушки, то всецѣло его отвергнуть".
-- Это безнравственно! произнесла мистрисъ Малори, стиснувъ зубы.
-- Позвольте мнѣ кончить, продолжалъ Себастьянъ очень учтиво:-- я читалъ между строкъ въ этомъ замѣчаніи, и примѣнилъ выражаемый въ немъ принципъ ко всѣмъ другимъ вопросамъ. Пользуясь этимъ принципомъ, какъ горниломъ при оцѣнкѣ учрежденій, обычаевъ и понятій, я дошелъ до того, что сталъ радикаломъ.
-- Это гнусный, безбожный принципъ, сказала мистрисъ Малори съ холодной злобой:-- и я никогда не удостою своей поддержкой подобнаго принципа.
Не малымъ ударомъ было для нея узнать, что ея сынъ называлъ себя проклятымъ въ ея глазахъ именемъ радикала, но еще ужаснѣе для нея было неожиданнное открытіе, что, несмотря на его кажущіяся мягкость, равнодушіе и лѣнь, она такъ же мало могла подчинить его своей волѣ, какъ остановить морской приливъ.
Себастьянъ всталъ и облокотился на каминъ. Мистрисъ Maлори искоса взглянула на него. Онъ улыбался и это еще болѣе ее взорвало.
-- Я очень сожалѣю, маменька, что вамъ не нравятся мои убѣжденія, произнесъ онъ очень любезно и весело: -- но, говоря откровенно, вы, по моимъ письмамъ, въ которыхъ я откровенно сообщалъ вамъ, въ какомъ обществѣ я находилъ удовольствіе, могли предугадать мои убѣжденія, хотя я ихъ, правда, прямо и не высказывалъ.
Это было справедливо. Онъ имѣлъ, какую-то непріятную способность быть всегда правымъ.
-- Убѣжденія, убѣжденія! О, я ненавижу эту болтовню объ убѣжденіяхъ. Когда человѣкъ хочетъ сдѣлать что-нибудь на зло своему лучшему другу, то онъ говоритъ, что поступаетъ по убѣжденію.
-- Конечно, обстоятельства бываютъ иногда очень дерзки, замѣтилъ Себастьянъ, и мистрисъ Малори, нетерпѣливо топавшая ногами, еще болѣе разсердилась бы, еслибъ она могла прочесть его мысли въ эту минуту.