-- Я увѣренъ, что будетъ прелестно въ тѣхъ мѣстахъ, куда вы ѣдете, миссъ Персиваль. Не удивитесь, если въ одинъ прекрасный день я войду и попрошу васъ дать мнѣ чашку чаю.
Отвѣтомъ миссъ Персиваль былъ яркій румянецъ, котораго не могли не замѣтить и Маргарита, и мистеръ Биддульфъ.
-- Глупое, сентиментальное существо!-- въ первую минуту подумала Маргарита.-- Теперь она мнѣ не кажется и на половину такой хилой, какой была сначала; и еслибъ я не предпочитала ѣхать, я способна была бы предложить ей самой отправиться въ Фаульгавенъ.
Лучшія мысли взяли, однако, верхъ, когда поѣздъ вышелъ со станціи. Она вспомнила многочисленныя добросовѣстныя сомнѣнія миссъ Персиваль относительно приличія и даже честности ихъ плана,-- сомнѣнія, на которыя она, Маргарита Баррингтонъ, не обратила никакого вниманія. Она вспомнила, какъ, наконецъ, Маріонъ уступила, не въ силахъ будучи устоять противъ двойного соблазна, какой представляла перспектива долгаго отдыха для нея самой и обѣщанныя удобства, роскошь и свѣжій воздухъ для ея сестры, которой она была такъ самоотверженно предана. Маргарита не могла этого забыть. Она подумала теперь, что очень жаль, что миссъ Персиваль такъ сентиментальна, и вдается въ чувствительность изъ-за мистера Биддульфа, который такой безсовѣстный фатъ, и такъ равнодушенъ въ сущности къ тому, за кѣмъ онъ ухаживаетъ, и какія послѣдствія могутъ имѣть его ухаживанья. Прежде, чѣмъ онѣ проѣхали много миль отъ Иркфорда, она съ наивностью, которая была бы изумительна въ комъ-нибудь другомъ, рѣшила что лучше всего съ ея стороны это -- ознакомитъ миссъ Персиваль съ нѣкоторыми чертами характера мистера Биддульфа. Пока Маргарита разсуждала о необходимости осторожно принимать вниманіе или то, что кажется вниманіемъ, такого человѣка какъ Морисъ Биддульфь, миссъ Персиваль слушала съ примѣрной покорностью, молчала, но все-таки думала объ этомъ вниманіи. Эти благоразумные совѣты странно звучали въ устахъ особы, которая никогда не совершила и, вѣроятно, въ теченіе всей своей жизни никогда не совершитъ осторожнаго поступка. Хотя Маріонъ слушала смиренно, біографъ ея съ сожалѣніемъ долженъ засвидѣтельствовать, что, обсуждая впослѣдствіи разговоръ этотъ съ сестрою, она приписала побужденія, заставившія миссъ Баррингтонъ завести его, единственно ревности.
Въ Лидсѣ онѣ разстались. Прощаніе было самое задушевное; но и Маріонъ, и Маргарита вздохнули легко, когда разстались, и каждая задала себѣ вопросъ:
-- Зачѣмъ я это дѣлаю?
-- Зачѣмъ она это дѣлаетъ?
Глава V.-- Блекфордъ-Гренджъ.
Путешествіе Маргариты въ Фаульгавенъ было не короткое. Ей опять пришлось пересѣсть на другой поѣздъ, на небольшой, іоркширской станціи, и снова ѣхать цѣлый часъ по прекрасной мѣстности. Тутъ были и зеленыя горы, и поросшія лѣсомъ долины, свѣтлые, протекавшіе по каменистому дну ручейки, папоротники и кусты дрока. Они проѣхали нѣсколько чистенькихъ городковъ, пока, наконецъ, не подъѣхали къ станціи, и кондукторы не закричали: "Фаульгавенъ". Народу было видно мало. Фаульгавенскій сезонъ еще не начался, да и въ самомъ своемъ разгарѣ онъ былъ незначительный, ничего, кромѣ пренебреженія, не заслуживавшій сезонъ. Ливрейный лакей нѣсколько времени нерѣшительно смотрѣлъ на миссъ Баррингтонъ, но, наконецъ, повидимому рѣшивъ, что она должна быть особой, на-встрѣчу которой онъ присланъ, подошелъ къ ней и, приподнявъ шляпу, спросилъ: не она ли миссъ Персиваль?
-- Да,-- сказала Маргарита, и какъ только произнесла эту ложь, почувствовала себя несчастной. Она пожалѣла, что не позволила миссъ Персиваль исполнить свое первоначальное намѣреніе, написавъ мистриссъ Лассель, что сама она не можетъ къ ней пріѣхать, но что пріятельница ("если возможно, болѣе свѣдущая", какъ выразилась Маргарита) можетъ ее замѣнить.