Тутъ вошла горничная съ потребованнымъ чаемъ. Пока она очищала одинъ изъ безчисленныхъ, вышеупомянутыхъ столиковъ, чтобы поставить на него подносъ, дверь вторично отворилась и въ комнату вошла молодая дѣвушка, при появленіи которой утомленная барыня въ бѣломъ платьѣ съ голубыми бантами приподнялась и обнаружила признаки оживленія.
-- О, вотъ и ты, Маргарита! Поди сюда, напейся чаю. Не знаю, что ты чувствуешь, а я такъ устала, что, кажется, никогда не отдохну. Право, ты могла бы больше мнѣ помочь.
-- Милая Лора, ты знаешь, что это празднество во всѣхъ отношеніяхъ противорѣчитъ моимъ мыслямъ. Какъ же бы я могла помочь тебѣ? Кромѣ того, я знаю, что чѣмъ больше такія вещи доставляютъ тебѣ хлопотъ, тѣмъ тебѣ пріятнѣе.
-- Но, такъ какъ всѣ эти хлопоты изъ-за тебя...
-- Только не по моему желанію, дорогая. Ты вѣроятно не станешь утверждать, чтобъ я просила тебя дать балъ по случаю моего совершеннолѣтія. Зачѣмъ, когда человѣку минетъ двадцать одинъ годъ, онъ долженъ объявлять этотъ печальный фактъ во всеуслышаніе, всѣмъ своимъ злоязычнымъ знакомымъ, у которыхъ впослѣдствіи и будешь всегда въ рукахъ, когда, можетъ быть, радъ былъ-бы казаться моложе? Это просто значитъ давать матеріалъ всѣмъ знакомымъ сплетницамъ.
-- Фи! вздоръ! Есть люди, которые могутъ желать скрывать свои года. Богатымъ наслѣдницамъ этого не требуется. О, но чай, право остынетъ. Выпей-ка чашку!
-- Благодарю,-- съ странной улыбкой сказала Маргарита Баррингтонъ, наливая себѣ чашку чаю и отходя къ окну, въ которое и стала смотрѣла.
Она была богатая наслѣдница и, по мнѣнію многихъ, красавица. Сегодня она достигла совершеннолѣтія и вступала въ полное и безконтрольное владѣніе своимъ состояніемъ. Мать Маргариты умерла при ея рожденіи. Отецъ вторично не женился; и его она лишилась когда ей было тринадцать лѣтъ. Близкихъ родственниковъ у нея не было. Мистриссъ Пирсъ была двоюродная сестра Маргариты, хотя на много лѣтъ ея старше. Она была рожденная Каткартъ, хорошенькая и бѣдная, и въ ранней молодости вышла замужъ за Роберта Пирса, богатаго фабриканта сомнительнаго происхожденія. Ему-то -- мистеру Пирсу -- и его женѣ была довѣрена опека надъ молодой наслѣдницей, не потому, чтобы покойный мистеръ Баррингтонъ считалъ ихъ особенно способными воспитать молодую дѣвушку, не потому, чтобы ему нравился ихъ genre, ихъ друзья или ихъ образъ жизни, но потому, что Лора Пирсъ была единственной родственницей его дочери, и что при всѣхъ своихъ странностяхъ, была женщина съ добрымъ сердцемъ; кромѣ того и мистеръ Пирсъ, хотя и не джентльменъ, въ глазахъ мистера Баррингтона, также былъ отъ природы добрый человѣкъ, и вдали отъ своего дома, гдѣ его снисходительность доходила до слабости, былъ проницательный, опытный дѣлецъ, вполнѣ честный, способный беречь деньги Маргариты какъ свои собственныя.
Точныя указанія относительно воспитанія молодой дѣвушки были сдѣланы въ завѣщаніи ея отца; она, по выраженію мистриссъ Пирсъ, "пользовалась всѣми преимуществами", какія могли доставить ей лучшія заведенія, лучшіе учителя и учительницы. Она съ честью выдержала экзаменъ, очень трудный; она впитала въ себя громадное количество конденсированной науки, искусства, общихъ фактовъ, музыкальныхъ познаній и языковъ. Ей никогда не позволяли выходить одной, ее возили слушать самыхъ знаменитыхъ пѣвцовъ и музыкантовъ, на лекціи, въ концерты, на литературные и научные диспуты, ее строго охранили отъ всего сколько-нибудь напоминавшаго права женщины съ одной стороны и вульгарное кокетство съ другой. Съ лучшими въ мірѣ намѣреніями, ея наставники и учителя употребляли всѣ усилія, чтобы выработать изъ нея идеалъ молодой дѣвушки,-- идеалъ со свѣтской, семейной, благонамѣренной точки зрѣнія. Церковь наблюдала за ея нравственностью и религіозными вѣрованіями; она изучала политическую экономію, въ виду того, что ей со временемъ придется управлять имѣніемъ; многое было сдѣлано для ея развитія, чтобы выработать изъ нея то, чѣмъ ей слѣдовало сдѣлаться.
Каковы-же были результаты? Таковы, что когда, девятнадцати лѣтъ, она была сдана на руки своему опекуну и его женѣ въ качествѣ молодой особы съ законченнымъ образованіемъ, оказалось, что все ея воспитаніе ее не испортило, не съумѣло помѣшать ей самостоятельно рѣшать многіе вопросы. Она говорила, что не особенно вѣритъ въ англиканскую церковь. Она говорила, что не понимаетъ музыки Вагнера. Она говорила, что, по ея мнѣнію, есть много справедливаго въ томъ, что отстаиваютъ защитницы правъ женщины. Она говорила, что не видитъ ничего дурного въ кокетствѣ, и не считала своей первой обязанностью обезпечить себѣ замужество съ человѣкомъ, который присмотритъ за ея деньгами и позаботится о ней самой. Она вовсе не собиралась выходить замужъ ранѣе, какъ спустя много лѣтъ послѣ своего совершеннолѣтія -- ей хотѣлось сначала попробовать, не можетъ ли она сама заниматься своими дѣлами. Много еще говорила она въ томъ же родѣ, не громко, но очень мягкимъ, очаровательнымъ голосомъ и съ улыбкой, кроткой и умной. Кромѣ того, она говорила, что не особенно дорожитъ обществомъ дѣвушекъ, вѣроятно потому, что никого, кромѣ ихъ, не знала. У нея не было близкой пріятельницы, которой бы она ежедневно посылала полстопы исписанной бумаги, называя это письмомъ. Она свела большую дружбу съ мистеромъ Томасомъ Пирсомъ, старшимъ сыномъ своего опекуна и жены его, Лоры. Томасъ и его сестры ее обожали. Она издавна получила отъ мистера Пирса прозваніе "неисправимой", какъ онъ звалъ ее и до сихъ поръ. А между тѣмъ Маргарита, пока она стояла у окна, молча прихлебывая чай и этимъ давая мнѣ время для настоящаго длиннаго отступленія, не смотрѣла очень неисправимой или вообще очень нехорошей особой. Въ ней особенно поражала женственная мягкость всѣхъ чертъ лица,-- мягкость, оттѣненная нѣкоторымъ огнемъ, но ни на минуту не исчезавшая. Она была неоспоримо прекрасна, высокая, очертаніями своей фигуры скорѣй напоминавшая Юнону, чѣмъ Гебу; ничто въ ея лицѣ, взятое отдѣльно, не было особенно красивымъ; но Ensemble былъ прелестенъ. Когда она улыбалась ясной, откровенной улыбкой, можно было совсѣмъ забыть, что лицо ея болѣе широко, чѣмъ овально, можно было извинить неправильную форму ея носа; нельзя было оспаривать красоту ея красновато-золотистыхъ волосъ, цвѣта, излюбленнаго Тиціаномъ, или странныхъ, блестящихъ, золотисто-карихъ глазъ, съ восторженнымъ, но не мечтательнымъ и не близорукимъ взглядомъ. Она была выше, болѣе физически развита, болѣе свѣжа, чѣмъ большинство англичанокъ ея лѣтъ, и къ ея чисто южной жизненности примѣшивалось также нѣсколько южной горячности и порыва. Въ семьѣ опекуна она всегда была мила и любезна, но и мистеръ, и мистриссъ Пирсъ находили, что у Маргариты много "странныхъ идей"; они оба нѣсколько побаивались -- какое употребленіе она можетъ сдѣлать изъ своего состоянія и своей свободы. Она никогда не сообщала имъ особенно дикихъ плановъ; но они смутно подозрѣвали, что ея взгляды на употребленіе денегъ непохожи на ихъ собственные и что она, напримѣръ, скорѣй способна основать стипендію, чѣмъ дать балъ. Что же касается до ея истинныхъ и серьезныхъ взглядовъ на жизнь -- если эти взгляды у нея были, въ чемъ они сомнѣвались -- имъ ничего не было извѣстно.