-- Я, можетъ быть, скажу вамъ въ другой разъ. Онъ -- мой лучшій другъ, онъ можетъ заставить меня дѣлать все, что хочетъ.
Въ голосѣ Руперта слышалось какое то подавленное волненіе.
-- Онъ... такъ это понятно, мужскія руки должны быть сильнѣе женскихъ.
-- Не знаю, какими онѣ должны быть. Я знаю, какія онѣ есть. О, онѣ очень сильныя. Онъ также силенъ, хотя никогда объ этомъ не говоритъ. Я поклоняюсь ему, потому что онъ силенъ и добръ.
-- Я могу быть доброй, если я не сильна,-- сказала Маргарита.
-- Я еще не могу рѣшить, сильны ли вы. Когда мой другъ васъ увидитъ, я спрошу его, и повѣрю тому, что онъ мнѣ скажетъ, и больше ничему.
-- Вы стараетесь запугать меня, но это вамъ не удастся,-- сказала она, ласково улыбаясь ему.-- Помните, я не утверждаю, что я сильна.
-- Нѣтъ, я знаю: но вы могли бы быть сильной, сами этого не признавая, и могли бы не быть, хотя бы и утверждали, что вы сильная; а потому я спрошу его, какъ онъ рѣшитъ.
-- Неужели вы можете любить однихъ сильныхъ людей, Рупертъ?
-- Я этого не говорилъ, но я предпочитаю сильныхъ, потому именно, что самъ я такой несчастный, такой слабый намекъ на человѣка.