Тѣнь мрачнаго волненія подернула его блѣдные глаза.
-- Вы постоянно страдаете?-- спросила Маргарита.
-- Почти постоянно. Я не могу ходить, какъ слѣдуетъ. Я могу только ковылять вонъ съ той штукой -- онъ указалъ на свой костыль -- или кататься въ экипажѣ по дорогамъ, или ѣздить туда, къ морю, полюбоваться имъ. Это едва ли не самое большое удовольствіе для меня. Надо, чтобъ вы иногда ѣздили со мной. Тогда я все думаю о морѣ; странныя мысли приходятъ мнѣ въ голову, я ихъ записываю.
-- Да? Стихами или прозой?
-- Иногда стихами, иногда прозой. По большей части прозой; хотя умъ мой не изъ бойкихъ, его хватаетъ на то, чтобъ дать мнѣ понять, что я никогда мнѣ не буду поэтомъ.
-- Не покажете ли вы мнѣ вашихъ замѣтокъ?
-- Да, если хотите. Теперь вы очень много обо мнѣ знаете. Скажите: а вы что умѣете дѣлать?
-- Я,-- повторила озадаченная Маргарита, быстро перебирая въ умѣ свои таланты, которые показались ей очень немногочисленными и жалкими.
-- О, я немного пою, немного играю, и конечно, кое-что преподаю,-- прибавила она, покраснѣвъ.
-- О,-- неособенно восторженно отозвался Рупертъ:-- неужели и у васъ масса этихъ ужасныхъ дипломовъ и аттестатовъ, какъ у миссъ Флинтъ, которая прежде здѣсь жила?