Если когда-нибудь существовалъ человѣкъ, котораго молодость, богатство и свобода не испортили, который оставался и никогда не могъ перестать быть прямодушнымъ, честнымъ, искреннимъ джентльменомъ въ своихъ мысляхъ, словахъ и поступкахъ, человѣкъ этотъ былъ Джонъ Маллабаръ. Вліяніе искренней натуры всегда даетъ себя чувствовать. Маргарита испытывала его, разговаривая съ Маллабаромъ во время этой прогулки по террасѣ, пока онъ, взглянувши къ дому, не сказалъ:
-- А, вотъ и моя лошадь. Мнѣ надо ѣхать, въ четыре часа мнѣ назначено свиданіе.
Онъ простился съ ними и поспѣшилъ въ домъ поговорить еще съ мистриссъ Лассель. Вскорѣ онѣ увидали, какъ онъ опять вышелъ, вскочилъ на лошадь и уѣхалъ.
-- Онъ мой другъ,-- сказала Дамарисъ, посылая ему воздушные поцѣлуи.-- Я такъ люблю мистера Маллабара. Онъ никогда надо мной не смѣется, а когда я у него бываю, онъ позволяетъ мнѣ ѣвдить на бѣломъ пони, котораго зовутъ White Boy и говорить, что когда-нибудь подаритъ его мнѣ, можетъ быть, въ слѣдующее мое рожденіе.
Маргарита, мысли которой носились далеко, почти не слушала дѣвочки, пока онѣ бродили по прекрасному саду, гдѣ свѣжій морской вѣтерокъ трепалъ имъ волосы, а благоуханіе левкоевъ пропитывало окружающій ихъ воздухъ упоительнымъ ароматомъ.
Глава IX.-- Ночь безъ она.
Былъ поздній вечеръ того же дня, но Маргарита не чувствовала утомленія. Что-то въ воздухѣ Фаульгавена сообщало свою легкость и живительность ея душевному настроенію. Она сидѣла въ своей комнатѣ при свѣтѣ лампы, которая горѣла на столѣ у окна. Спрятавшись у окна за спущенную занавѣсь, она видѣла садъ при свѣтѣ звѣздъ. Ощущеніе, испытанное ею въ первую минуту, когда домъ этотъ показался ей какимъ-то страннымъ, теперь даже усилилось. Она лишь смутно могла видѣть все, что ее окружало, но немного пріотворивъ окно, слышала шумъ ручья, который несся сначала по направленію къ городу, а оттуда дальше, въ морю. Вскорѣ Маргарита перестала любоваться этимъ таинственнымъ садомъ,-- въ немъ дѣйствительно было что-то таинственное: такой садъ съ любовью описалъ бы Шелли, онъ могъ бы внушить Шуманну какой-нибудь глубокій и мистическій "Nachtstück",-- и возвратилась въ свою комнату, подумавъ, что если надъ всѣми поколѣніями этого дома витаетъ какой-нибудь духъ или демонъ, онъ непремѣнно принадлежитъ къ породѣ водяныхъ.
Усѣвшись къ столу, она взяла въ руки нѣсколько летучихъ листковъ, это была часть драгоцѣнныхъ рукописей, довѣренныхъ ей Рупертомъ. На верхнемъ листѣ стояло заглавіе: "Воспоминаніе о восточномъ берегѣ". Оно начиналось такъ:
"Восточная волна омываетъ берегъ, на которомъ стоитъ мой родной домъ; это холодная, ледяная, солоноватая волна, ледяной и вѣтеръ, который съ ревомъ проносится черезъ Нѣмецкое море, и наконецъ съ торжествующимъ рычаніемъ вырывается на берегъ, наклоняетъ въ западу вѣтви деревъ, такъ что онѣ бѣдныя имѣютъ такой видъ, будто напрягаютъ всѣ свои силы, чтобы бѣжать отсюда, но такъ какъ онѣ пригвождены въ мѣсту, какъ я, онѣ могутъ только простирать свои дрожащіе пальцы съ постоянной мольбой къ болѣе благословеннымъ долинамъ и милосердымъ небесамъ".
Маргарита, прочитавъ эти слова, подняла голову. Ей казалось страннымъ, что строки эти были задуманы и написаны четырнадцатилѣтнимъ мальчикомъ.