-- Вы цѣлое утро разговаривали съ Рупертомъ. Не побалуете ли вы меня теперь немножко?
-- Хорошо, дитя мое. Чѣмъ же?
-- Пойдемте въ садъ,-- сказала Дамарисъ. Маргарита согласилась, онѣ вышли изъ дому и стали ходить по террасѣ, въ сопровожденіи Джона Маллабара.
-- Вы недавно здѣсь, миссъ Персиваль?-- спросилъ онъ, глядя на нее такъ, какъ уже не разъ смотрѣлъ, открытымъ, но полу-вопросительнымъ взглядомъ.
-- Я только вчера пріѣхала.
-- А какую власть вы уже пріобрѣли надъ этими дѣтьми! Какую удивительную перемѣну вы произвели въ настроеніи духа этого бѣднаго мальчика! Я завидую этой вашей способности.
-- Боюсь, что я сдѣлала очень мало. Надѣюсь, что мы съ нимъ будемъ большими друзьями, такъ какъ мнѣ кажется, что я съумѣю принести ему пользу, да я и полюбила его.
Дамарисъ отстала и собирала цвѣты, иначе едва ли бы они могли такъ свободно говорить о Рупертѣ.
-- Я убѣжденъ, что вы будете безгранично полезны ему въ нравственномъ отношеніи,-- сказалъ Маллабаръ.-- Что же до физическаго, боюсь, что надежды мало. Я всегда глубоко сожалѣю о немъ, такъ какъ самъ я сильно трушу всякихъ физическихъ страданій. Тѣмъ сильнѣе я сочувствую ему и мистриссъ Лассель. Она -- моя героиня, моя вторая мать. Она была очень добра ко мнѣ и еще въ нѣсколькимъ молодымъ людямъ, къ Луису Бальдвину, напримѣръ. Я уважаю ее болѣе всѣхъ, кого знаю.
-- Охотно этому вѣрю,-- сказала Маргарита, не спрашивая, кто такой Луисъ Бальдвинъ, но думая о мистриссъ Лассель, о ея любезности, ея привлекательности. Невольно думалось ей также, что если вліяніе мистриссъ Лассель сильно способствовало тому, чтобы сдѣлать этого молодого человѣка тѣмъ, чѣмъ онъ сталъ,-- какъ можно было заключить изъ его словъ,-- дама эта, по справедливости, могла гордиться своимъ воспитанникомъ.