-- Вижу, что сегодня мнѣ здѣсь дѣлать нечего.
Глава Руперта опять закрылись. Онъ казался доволенъ долгимъ и безмолвнымъ взглядомъ, которымъ его подарили. Повернувъ голову и не выпуская рукъ Маргариты, объ вздохнулъ глубокимъ, легкимъ вздохомъ. Вѣки опустились, нахмуренный лобъ разгладился; губы, выражавшія страданіе и страхъ, приняли болѣе спокойное выраженіе. Онъ спалъ. Маргарита почти этого не замѣчала; она не знала, насколько она сама ослабѣла. Машинально взглянула она въ лицо доктору и съ чѣмъ-то въ родѣ вздоха сказала наконецъ:
-- Мнѣ казалось, что я могу съ нимъ справиться; успѣхъ почти превзошелъ мои ожиданія.
-- Вамъ удалось также окончательно истомиться,-- отвѣчалъ онъ.-- Пожалуйте сюда, присядьте.-- Онъ освободилъ руки Маргариты изъ рукъ Руперта, проговоривъ съ полу-улибкой:-- Бѣдный мальчикъ! Онъ хватается за сильную руку какъ утопающій за соломенку.
Маргарита стояла выпрямившись и собиралась сказать, что такъ какъ здѣсь ей больше дѣлать нечего, то она можетъ и уйти; но у нея неожиданно подкосились ноги. Она слегка зашаталась и ухватилась за рѣшетку изголовья Руперта. Молодой человѣкъ поспѣшилъ къ ней, довелъ ее до стула и сказалъ:
-- Отдохните немного. Это первый разъ. Вы, мало-помалу, съ этимъ свыкнетесь, т.-е.-- понизивъ голосъ -- если выдержите. Ни одна изъ вашихъ предшественницъ выдержать не могла.
Маргарита старалась подавить рыданія, душившія ее подъ вліяніемъ прорвавшагося наконецъ наружу волненія.
-- Бѣдный; бѣдный мальчикъ,-- сказала она.-- И надъ нимъ постоянно тяготѣетъ такое несчастіе... такое испытаніе! Смерть гораздо легче.
-- Да,-- сказалъ онъ. Онъ стоялъ прислонившись спиной къ камину, со скрещенными на груди руками, и смотрѣлъ на нее сверху внизъ.-- Я не безъ удовольствія замѣтилъ, что ваши нервы не изъ слабыхъ, миссъ, ахъ, извините. Я не знаю вашего имени.
-- Моего имени?-- повторила она, замѣтно вздрогнувъ, и нерѣшительно продолжала: -- О, Персиваль... Маргарита Персиваль.