-- Для чего?-- спросилъ онъ съ удивленіемъ.-- Мало ли чего я не люблю, или къ чему желалъ бы внушить антипатію другимъ, кромѣ обмана, лжи или... ахъ! я, кажется, понимаю, что вы хотите сказать.
-- Я хочу сказать, что какъ бы сильно онъ ко мнѣ ни привязался, я никогда не стану у васъ на дорогѣ... никогда не замѣню васъ... онъ сердцемъ и душою вашъ.
-- Да, я это знаю,-- сказалъ Бальдвинъ съ странной улыбкой.
Въ эту минуту мистриссъ Лассель вошла въ комнату, со стаканомъ вина въ рукѣ; она просила Маргариту выпить его, но послѣдняя отказалась подъ предлогомъ, что отъ вина у нея только сдѣлается лихорадка. Она встала, пожелала имъ доброй ночи и удалилась въ полномъ убѣжденіи, что кто-то останется посидѣть около Руперта. Мистриссъ Лассель благодарно пожала ей руку; Луисъ Бальдвинъ отвѣсилъ солидный, не слишкомъ низкій поклонъ.
Она вернулась къ себѣ въ комнату, легла, но не заснула.
Это была для нея настоящая ночь безъ сна. Было уже болѣе двухъ часовъ; прошло много времени, пока сонъ не посѣтилъ ее. Она снова мысленно переживала только-что происходившую сцену. Она ясно слышала,-- точно кто ихъ повторилъ надъ самимъ ея ухомъ,-- нѣсколько короткихъ и рѣшительныхъ фракъ, сказанныхъ молодымъ докторомъ, Луисомъ Бальдвиномь. Солнце уже начало освѣщать комнату, раннія птички принимались щебетать, когда она, наконецъ, заснула тревожнымъ сномъ.
Глава X.-- Пѣніе.
На другой день Маргарита провела утро съ своей ученицей. До завтрака она не видала ни Руперта, ни мистриссъ Лассель. Когда они сошлись въ столовой, туда явилась одна мистриссъ Лассель, безъ Руперта. Кроткіе темные глаза этой дамы подернулись слезами, когда она сказала:
-- Дорогая моя, мнѣ кажется, что вы сдѣлаетесь ангеломъ-хранителемъ этого дома. Я не умѣю благодарить васъ, какъ бы слѣдовало, но мистеръ Бальдвинъ говорить...
-- Что говоритъ мистеръ Бальдвинъ?-- спросила Маргарита, на лицѣ которой выразился испугъ.