-- Но такъ какъ онъ англичанинъ, онъ очень разумно называетъ меня по имени, данномъ мнѣ при крещеніи моимъ крестнымъ отцомъ и крестной матерью.
-- Одно могу сказать,-- что его послѣдняя наставница, миссъ Флинтъ, прожила здѣсь полгода, и я увѣренъ, что ему никогда въ голову не приходило позволить себѣ съ ней такую вольность. Боюсь, что вы не строги на счетъ дисциплины.
-- Онъ не позволяетъ себѣ никакой вольности,-- сказала Маргарита, вспыхнувъ отъ досады.-- Еслибъ онъ или кто-нибудь другой,-- она пріостановилась,-- позволилъ бы себѣ со мной вольность, я съумѣла бы остановить его.
-- Это чрезвычайно полезный талантъ,-- отвѣчалъ онъ, любовно улыбаясь.
-- Это признакъ добраго расположенія, не правда ли, Рупертъ?-- сказала она.
-- Конечно,-- рѣшительно отвѣчалъ Рупертъ.-- Миссъ Флинтъ! Ну можно ли вообразить, чтобы кто-нибудь называлъ миссъ Флинтъ по имени! Если оно у нея и было, я его не зналъ. Маргарита не похожа на миссъ Флинтъ; она -- не машина для медленнаго вколачиванія въ людей ужасныхъ, никому ненужныхъ свѣдѣній. Маргарита -- мой другъ.
-- Драгоцѣнное преимущество!-- отвѣчалъ Луисъ. Маргариту разбирала досада, хотя онъ говорилъ тихимъ, кроткимъ, ему одному свойственнымъ тономъ, безъ всякихъ признаковъ насмѣшки или недоброжелательства.-- Можетъ быть,-- продолжалъ онъ,-- къ тому времени, когда миссъ Персиваль проработаетъ столько, сколько работала миссъ Флинтъ, и она будетъ больше походить на машину и меньше на друга.-- Онъ взглянулъ на нее съ легкой улыбкой, точно сказалъ что-нибудь скорѣй лестное, чѣмъ наоборотъ.
Первой мыслью Маргариты, подъ вліяніемъ гнѣва, было возразить, что ей нѣтъ никакой надобности быть другомъ, или машиной, или чѣмъ бы то ни было, вопреки своему желанію; но къ счастью, или къ несчастью, она во время прикусила язычокъ. Она сказала только:
-- Ну, на этотъ счетъ мнѣ ничего неизвѣстно.
-- А я любилъ миссъ Флинтъ,-- продолжалъ Бальдвинъ.-- Она была энергическая старушка. Она считала дисциплину главнымъ двигателемъ вселенной, порядокъ -- первымъ ея закономъ; въ этомъ заключались для нея законъ и пророки! Пожалуй, она была и права въ томъ отношеніи, что требуя строгой дисциплины, она обезпечивала себѣ maximum удобствъ, при минимумѣ треволненій, нація только совмѣстимы съ ея образомъ жизни. Но ей не удалось завоевать сердце этого неблагодарнаго юноши.