Но Бальдвинъ всталъ, замѣтивъ, что Рупертъ уже достаточно сидѣлъ на открытомъ воздухѣ.
-- Что-жъ, пусть Джонъ несетъ плэды, а вы помогите мнѣ идти,-- сказалъ Рупертъ, заглядывая ему въ лицо, съ выраженіемъ глубокой и горячей преданности. Теперь Маргарита видѣла ее во-очію. Серда ея сжалось отъ чего-то похожаго на ревность, отъ мысли, что до нея никому нѣтъ дѣла. Вмѣсто отвѣта Бальдвинъ приподнялъ полу-лежавшаго Руперта и обнялъ его за талью, когда Джонъ подошелъ. Слуга собралъ плоды, складные стулья и пр. и возвратился къ экипажу. Рупертъ попробовалъ-было стать на хромую ногу и поморщился отъ боли. Онъ крѣпче ухватился за руку друга; теперь Маргарита поняла, за что Рупертъ такъ горячо любилъ Луиса. Выраженіе состраданія, глубокой, хотя сдержанной нѣжности, озарившее все лицо молодого человѣка, совершенно преобразило его.
-- Мой бѣдный мальчикъ!-- донеслось до ея слуха.-- Подожди минутку. Ты слишкомъ долго сидѣлъ, тебя всего свело.
Да, Рупертъ страдалъ. Онъ закрылъ глаза и прислонился усталой головой въ плечу Луиса, пока не прошла первая, сильная боль; тогда онъ медленно заковылялъ дальше. Маргарита чувствовала себя почти лишней, но вскорѣ Рупертъ попросилъ и ее дать ему руку, и сказалъ, медленно подвигаясь съ двумя своими ассистентами:
-- Зачѣмъ, когда у меня выдастся нѣсколько часовъ спокойныхъ и пріятныхъ, я долженъ такъ расплачиваться за это?
Они дошли до экипажа. Бальдвинъ помогъ Руперту сѣсть, Маргарита взяла возжи; теперь она готова была совершенно дружески отнестись къ Луису. Но это любезное настроеніе пропало безъ слѣда, когда онъ сказалъ съ загадочной улыбкой:
-- У васъ разнообразные таланты, миссъ Персиваль,-- вы поете и правите лошадьми. Миссъ Флинтъ совсѣмъ не умѣла править.
-- Мнѣ рѣшительно все равно, что миссъ Флинтъ умѣла или чего не умѣла. До свиданія.
Они покатили. Рупертъ прислонился въ подушкамъ и казался очень утомленнымъ. Маргарита спросила его, не усталъ ли онъ?
-- Да, очень,-- томно отвѣчалъ онъ.-- Но онъ говоритъ, что я долженъ стараться какъ можно больше ходить. Когда его нѣтъ и я очень страдаю, я иногда даю себѣ поблажку. Но при немъ я готовъ ходить, хоть бы мнѣ пришлось умереть отъ этого.