Маргарита молчала, Рупертъ закрылъ глаза, и они не обмѣнялись ни однимъ словомъ, пока не остановились у дверей своего дома.
Глава XI.-- По теченію.
Блэкфордъ Грэнджъ былъ довольно тихій домъ, въ немъ мало бывало гостей; но, какъ вскорѣ убѣдилась Маргарита, посѣтители, хотя и немногочисленные, были постоянны. Это главнымъ образомъ были Луисъ Бальдвинъ и Джонъ Маллабаръ. Эти молодые люди было связаны съ хозяйкой дома исключительными узами благодарности и расположенія. Оба чтили ее какъ мать. Но часто бывая въ домѣ, они рѣдко являлись въ одно время, хотя иногда встрѣчались, и въ этихъ случаяхъ, по замѣчанію Маргариты, ни тотъ, ни другой не отличался такой полной свободой и непринужденностью, какъ обыкновенно... По характеру ихъ занятій и по разстоянію ихъ жилищъ отъ Гранджа, обыкновенно случалось, что Джонъ Маллабаръ бывалъ днемъ, а Луисъ Бальдвинъ вечеромъ. Маллабаръ, когда жилъ въ деревнѣ, являлся три или четыре раза въ недѣлю къ Ласселямъ, рѣдкій день проходилъ безъ того, чтобы Луисъ не нашелъ.
Естественно было, что Маргарита Баррингтонъ была заинтересована этими двумя почти единственными посѣтителями, нарушавшими однообразіе ихъ жизни. Незамѣтно для самой себя, она привыкла наблюдать за ними и сравнивать ихъ характеры.
При общей имъ обоимъ любви во всему честному, правдивому въ теоріи и на практикѣ, благородномъ пристрастіи во всему, что есть въ жизни человѣческой чистаго и хорошаго, и не менѣе благородномъ презрѣніи ко всему низкому и грязному, которыми отличались и Маллабаръ и Бальдвинъ, едва ли существовали двѣ натуры болѣе противуположныя. Бальдвинъ былъ ученый, удалялся отъ людей, отличался крайней сдержанностью. Юморъ его былъ злой и циническій. Ему пріятнѣе было озадачить врага, чѣмъ радоваться съ другомъ. Не то, чтобы онъ равнодушно относился къ счастію друзей своихъ. Онъ радовался ему, но имъ приходилось принимать его ликованіе по поводу ихъ благополучія на вѣру, не ожидая отъ него выраженія радости. Онъ принадлежалъ къ числу тѣхъ натуръ, которыя при полной способности глубоко чувствовать, отличаются такой почти болѣзненной сдержанностью, что выраженіе этихъ чувствъ, горестныхъ или радостныхъ, все равно, причиняетъ имъ чуть не физическое страданіе. Натура Маллабара на-оборотъ, была экспансивная. Восторгъ Маллабара, когда онъ его чувствовалъ,-- а это случалось нерѣдко,-- вырывался наружу, выражался въ его словахъ или дѣйствіяхъ. Бальдвинъ скрывалъ свой, какъ нѣчто постыдное. Маллабаръ былъ нетерпѣливъ, любилъ видѣть непосредственныя послѣдствія, готовъ былъ отдать сюртукъ съ плечъ или лошадь, на которой ѣхалъ, если этимъ могъ тотчасъ принести пользу, удалить съ пути своего какое нибудь препятствіе. Бальдвинъ былъ методиченъ и терпѣливъ, способенъ долго, упорно преслѣдовать данную цѣль. Маллабаръ умѣлъ черезъ день или два забыть вещи, изъ-за которыхъ волновался сильнѣе, чѣмъ могъ бы волноваться Луисъ, еслибъ дѣло шло о самомъ задушевномъ его желаніи. Когда Маргарита покороче узнала ихъ обоихъ, она говорила, что впечатлѣніе, оставляемое присутствіемъ и бесѣдой перваго,-- его Wesen, употребляя непереводимое нѣмецкое выраженіе,-- можно сравнить съ ощущеніемъ, которое испытываешь въ яркій, солнечный день, глядя на морской приливъ; впечатлѣніе, оставляемое другимъ, напоминало ей то ощущеніе -- когда стоишь у какого-нибудь бездоннаго озерка, въ темномъ лѣсу, въ тихій осенній вечеръ. Сравненіе было удачно. Къ счастью, никто не спросилъ ее, чему она склонна оказать предпочтеніе, неподвижному ли озерку, или быстро несущимся волнамъ океана.
-- Они часто мнѣ напоминаютъ старинные стишки, которые я зналъ наизусть, будучи мальчикомъ,-- сказалъ однажды мистеръ Лассель, когда они толковали о "двухъ молодцахъ", какъ онъ называлъ ихъ.
-- Какіе это стишки?-- спросила Маргарита.
-- Что-то въ такомъ родѣ: "Said Tweed to Till" и np. {Шотландская пѣсенка. "Говорить Твидъ Тиллю: Что ты такъ тихо бѣжишь? Говоритъ Тилль Твиду: Хоть ты и скоро бѣжишь, а я тихо струюсь, но если ты утопишь одного, я утоплю двоихъ."}.
-- Ужасно,-- сказала Маргарита, содрогаясь.
-- О папа, ты какъ будто хочешь сказать, что Луисъ предатель,-- горячо и съ негодованіемъ воскликнулъ Рупертъ.