-- Вовсе нѣтъ, голубчикъ! А только тихій Тилль могъ, пожалуй, и удивить, тогда какъ Твидъ былъ весь наружу, когда быстро проносился мимо. Но такіе споры всегда даютъ не полное представленіе о предметѣ.

Маргарита молча согласилась.

Съ самаго начала, какъ-то само-собой, положеніе, занимаемое Маргаритой въ Гранджѣ, пришлось ей совершенно по нраву. Различныя причины способствовали этому. Будь мѣсто не такое, какимъ оно было, почти навѣрное можно сказать, что не прошло бы и двухъ недѣль, какъ Маргарита сняла бы маску. При всемъ ея желаніи видѣть жизнь въ ея настоящемъ свѣтѣ съ точки зрѣнія бѣдной гувернантки, моя героиня была бы совершенно неспособна примириться съ второстепеннымъ мѣстомъ, которое должна занимать обыкновенная гувернантка. Мистриссъ Лассель не знала, чѣмъ побаловать особу, которая вызвала такую чудесную перемѣну въ ея болѣзненномъ и вообще несчастномъ мальчикѣ. Будь Маргарита самой неинтересной молодой дѣвушкой по манерамъ и наружности, любящая мать имѣла бы къ ней всевозможное вниманіе. Но будучи тѣмъ, чѣмъ она была, красавицей, очаровательной въ глазахъ пожилой женщины такъ же, какъ и избалованнаго, больного мальчика, настоящей лэди по манерамъ, умной и пріятной въ обществѣ, Маргарита вскорѣ заняла въ домѣ положеніе старшей дочери. Съ ней мистриссъ Лассель совсѣмъ не испытывала неловкости, которую испытывала прежде, въ сношеніяхъ съ чопорной и суровой миссъ Флинтъ, или съ другими болѣзненно-впечатлительными молодыми особами, которыя считали, что ихъ оскорбляютъ, если у нихъ просили ничтожной услуги, не входившей въ ихъ классную рутину. Много разъ говорила она Маргаритѣ:

-- Дорогая, вы -- истинный нашъ другъ. Я не могу видѣть въ васъ что-нибудь другое. Вы -- моя благодѣтельница, я на-вѣкъ останусь у васъ въ долгу.

Въ такихъ случаяхъ Маргарита, съ непріятнымъ чувствомъ на сердцѣ, сознавала, что находится въ фальшивомъ положеніи, но никогда еще не находила въ себѣ необходимаго мужества, чтобы выйти изъ него. Во-первыхъ, эта ласка и благодарность были ей необыкновенно пріятны, тѣмъ пріятнѣе, что тутъ и вопроса быть не могло о томъ, ей ли самой оказывалось такое вниманіе или ея положенію. Этимъ людямъ ничего не было извѣстно объ ея положеніи, ея состояніи. Атмосфера лести съ одной стороны, предостереженій и подозрѣній съ другой, съ которой она свыклась, какъ-будто растаяла, предоставивъ ей возможность дышать болѣе свѣжимъ и чистымъ воздухомъ. Она, Маргарита Баррингтонъ, нашла въ жизни практическую задачу; она приносила нѣкоторую ношу, нѣкоторое облегченіе тѣмъ, кто сильно нуждался въ помощи и утѣшеніи. Сколько времени могло продолжиться настоящее положеніе вещей, еслибъ обнаружилось ея дѣйствительное общественное положеніе? Ни одного дня -- она хорошо это знала. Скажи она мистриссъ Лассель правду, эта дама постоянно бы мучилась, воображая, что Маргарита живетъ у нея противъ воли, что единственно изъ доброты она жертвуетъ собой и своими удовольствіями ей и ея сыну. Во всѣхъ отношеніяхъ молодой дѣвушкѣ было удобнѣе выдавать себя за Маргариту Персиваль, гувернантку по необходимости, чѣмъ признаться, что она -- Маргарита Баррингтонъ, богатая и независимая, играющая въ сестры милосердія изъ каприза, втирающаяся въ чужіе дома для удовлетворенія минутной фантазіи. Теперь ужъ это былъ не капризъ, не фантазія, не шутка. Чѣмъ дальше, тѣмъ она дѣлалась необходимѣе Руперту, тѣмъ искреннѣе сама привязывалась къ нему. Среди его несчастія иногда мелькали такіе теплые лучи, такія нѣжныя, милыя, симпатичныя черты, которые дѣлали его все дороже для нея. Она не могла рѣшиться говорить съ нимъ о разлукѣ. Онъ льнулъ въ ней; даже его здоровье такъ улучшилось подъ вліяніемъ ея общества, что она боялась мысли порвать такую связь. А между тѣмъ она знала, что когда-нибудь она должна быть порвана. Пока она избѣгала задумываться надъ этимъ вопросомъ, оставалась въ прежнихъ условіяхъ, съ каждымъ днемъ сильнѣе привязываясь къ окружающимъ, и дѣлаясь имъ все болѣе и болѣе необходимой.

Мы сказали уже, что Джонъ Маллабаръ и Луисъ были постоянные посѣтители дома. Маллабаръ заѣзжалъ нѣсколько разъ послѣ своего перваго посѣщенія, передъ отъѣздомъ въ городъ. При каждомъ изъ этихъ случаевъ, случайно или преднамѣренно съ его стороны, Маргарита оставалась съ нимъ наединѣ. Онъ говорилъ съ ней серьезнѣе, менѣе небрежно, чѣмъ обыкновенно, касаясь не совсѣмъ обыденныхъ вопросовъ, точно не желая болтать съ ней о пустякахъ въ теченіи тѣхъ немногихъ минутъ, которыя они проводили вмѣстѣ.

Разъ онъ спросилъ:-- Не страдаетъ ли ваше здоровье, миссъ Персиваль, отъ постояннаго дежурства при бѣдномъ Рупертѣ?

-- Нисколько, благодарю васъ. Я никогда не была такъ здорова.

-- Ни ваше расположеніе духа?

-- Нѣтъ. Я не подвержена припадкамъ меланхоліи. Обязанность моя мнѣ по душѣ.