-- Нѣтъ, милый,-- сказала она,-- есть вещи, которыхъ нельзя простить, а мистеръ Бальдвинъ наговорилъ мнѣ такихъ вещей. Мы не будемъ объ этомъ говорить.-- Джона Маллабара, конечно, не было. Маргарита была очень рада узнать, что никто и не подозрѣвалъ о его путешествіи въ Бекбриджъ. Она рѣшила, что никто никогда не узнаетъ объ этомъ отъ нея.
Она не боялась встрѣчи съ Луисомъ; она ни въ какомъ отношеніи не опасалась ея; но все-таки не желала даже видѣть его, а тѣмъ болѣе быть вынужденной говорить съ нимъ, или слушать его. Человѣкъ, котораго колесовали, хотя бы онъ оправился отъ ранъ своихъ, едва ли почувствуетъ сильное желаніе взглянуть на орудіе своей пытки. Слова Луиса растерзали душу Маргариты тѣмъ сильнѣе, что она сознавала, что, не смотря ни на что, уваженіе ея къ нему еще существуетъ и всегда будетъ существовать. Она никогда не говорила о немъ, никогда не упоминала его имени, и даже Рупертъ, послѣ одной или двухъ тщетныхъ попытокъ, пересталъ говорить съ ней о немъ. А между тѣмъ, однажды, возвращаясь съ короткой прогулки, она увидала у крыльца лошадь Луиса, изъ чего, конечно, заключила, что онъ сидитъ у Руперта. Въ эту минуту она все забыла. Этотъ гнѣдой Безстрашный, съ лоснящейся шерстью, былъ ей старый другъ, она погладила его и воскликнула:
-- Что, старина, узнаешь меня?
Лошадь ее узнала, это было очевидно, и по своему выразила, что очень рада этой встрѣчѣ. Она стояла возлѣ нея, продолжая ласкать ее. Легкій звукъ заставилъ Маргариту вздрогнуть, оглянуться съ сильно бьющимся сердцемъ и поспѣшно войти въ домъ. Ни за что въ мірѣ не хотѣла бы она, чтобы владѣлецъ лошади зналъ о ихъ дружеской встрѣчѣ.
Глава XVIII.-- Requiescat in pace.
Былъ совершенно ясный день въ концѣ марта. Погода наконецъ измѣнилась. Въ воздухѣ чувствовалась весна. Птицы пѣли. Первые ранніе цвѣты бѣлой буквицы выглядывали изъ своихъ листочковъ на поросшихъ травою сватахъ. Весело смотрѣли яркіе цвѣты шафрана и снѣжинки изъ бордюра, окаймлявшаго, въ видѣ ленты, аллею; они какъ будто улыбались, когда сквайръ и Маргарита Баррингтонъ, верхомъ, медленно отъѣхали отъ дому, направляясь въ большой дорогѣ. Онъ давно обѣщалъ прогуляться съ нею по полямъ въ первый, дѣйствительно хорошій день, а въ прелести этого дня сомнѣнія быть не могло.
Мистриссъ Лассель и дочь ея ѣхали кататься въ другую сторону. Рупертъ, когда его спросили, что онъ намѣренъ дѣлать, объявилъ, что вѣроятно останется дома или, если будетъ, расположенъ, позоветъ Джона и пройдется по саду. Съ тѣмъ они и оставили его, предполагая, что Луисъ Бадьдвинъ, вѣроятно, заѣдетъ.
Пріятная это была прогулка по окаймленнымъ изгородями дорожкамъ, когда во всемъ чувствовалось пробужденіе весны, въ воздухѣ, въ чириканьи птицъ, въ ярко-голубомъ небѣ, въ морѣ, ослѣпительно сверкавшемъ вдали. А между тѣмъ часто въ такіе-то именно дни и пробуждаются въ умѣ нашемъ самыя грустныя мысли, а въ сердце прокрадываются самыя печальныя предчувствія.
Таковы были ощущенія Маргариты Баррингтонъ, пока она ѣхала рядомъ съ мистеромъ Ласселемъ, и, глядя черезъ темныя изгороди, на которыхъ начинали появляться первые, прелестные, желтовато-зеленые побѣги, видѣла, за поросшими травою дюнами, море. Не смотря на яркую веселую картину, ей невольно приходили на умъ странныя, печальныя строфы одного стихотворенія.
Ей вспомнился жаркій лѣтній день, въ который, нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ, въ прошедшія, счастливыя времена, Луисъ прочелъ это стихотвореніе ей и Руперту, и она вздохнула.