-- Ахъ!-- воскликнулъ онъ, наконецъ:-- теперь имъ будетъ здѣсь невыносимо тяжело. Какъ имъ жить здѣсь, когда этотъ видъ у нихъ постоянно передъ глазами?
Онъ ходилъ по комнатѣ, глотая слезы, которыя продолжали подступать въ горлу. Жизнь его была не слишкомъ веселая за послѣднее время, мысли -- не слишкомъ утѣшительныя для его самолюбія. Да онъ и любилъ Руперта любовью друга, брата, благодѣтеля, съ того времени, какъ сдѣлался его опорой въ страданіи и болѣзни.
Маргарита, собираясь выйти изъ комнаты, нарушила свой обѣтъ. Она сказала, что не заговорить съ Луисомъ Бальдвиномъ, пока онъ не извинится передъ ней.
-- Какъ вы думаете, скоро онъ умеръ?-- спросила она?
-- Полагаю, что такъ,-- былъ отвѣтъ, причемъ онъ внезапно прекратилъ свою прогулку и стоялъ неподвижно, глядя на нее.-- Во всякомъ случаѣ,-- продолжалъ онъ,-- очень быстро,-- и -- стараясь не встрѣчаться съ ней глазами -- можете утѣшаться мыслью, что онъ избавленъ отъ долгой томительной болѣзни, отъ страданій, которыя могли бы тянуться до безконечности, исходомъ которыхъ была бы только смерть. Ему было уже гораздо хуже, но самое худшее было еще впереди. Онъ этого избѣгъ. Любимцы боговъ умираютъ въ молодости.
-- Радуюсь слышать это,-- сказала Маргарита, выходя изъ комнаты.-- Да почіетъ онъ въ мирѣ,-- прошептала она, поднимаясь на лѣстницу.-- Въ мирѣ наконецъ!
Глава XIX.-- Ради его, если не ради меня.
Позднимъ утромъ, спустя два дня, Маргарита вошла въ классную. Руперта такъ и не выносили оттуда. Гробъ его стоялъ на низкой подставкѣ среди полутемной комнаты, которую всегда считали исключительно его комнатой и въ которой находились всѣ его книги и другіе любимые имъ предметы: его маленькія коллекціи камней, минераловъ, растеній, все, съ помощью чего онъ короталъ, или старался коротать часы утомленія и страданія. Рыданіе подступило къ горлу Маргариты, когда она вошла, замѣтила, въ какомъ все порядкѣ, и поняла, что его жалкія маленькія блѣдныя ручки никогда болѣе не дотронутся до этихъ предметовъ. Вечеромъ должны были закрыть на вѣки это его послѣднее тѣсное ложе, и ей хотѣлось положить ему на грудь цвѣты, и еще разъ, на прощанье, коснуться губами его лба. Она держала въ рукѣ букетъ бѣлыхъ и желтыхъ нарциссовъ -- его любимыхъ цвѣтовъ. Какъ часто они вмѣстѣ смѣялись надъ миѳомъ о прекрасномъ юношѣ, который смотрѣлъ на собственное отраженіе въ темной водной глубинѣ до тѣхъ поръ, пока не умеръ отъ любви въ собственной красѣ.
-- Мнѣ отъ этого не умереть, Маргарита,-- говаривалъ онъ ей, съ своимъ полу-насмѣшливымъ полу-веселымъ смѣхомъ.
Долго смотрѣла она на холодное и спокойное лицо мальчика, потомъ медленно принялась раскладывать свои цвѣты на его груди въ видѣ грубаго, простого креста. Слезы ея ручьемъ лились на нихъ, пока она продолжала свою работу, такъ что почти ослѣпили ее, и ей пришлось остановиться на минуту. Она нѣсколько времени плакала, закрывъ лицо платкомъ. А когда снова подняла голову, то замѣтила, что она не одна. Луисъ стоялъ по другую сторону неподвижной фигуры, и молча смотрѣлъ на нее.