-- Не то, чтобъ вы меня оскорбили, но я увѣрена, что я оскорбляю васъ,-- сказала Мабель, поднявъ голову и открывая ему буквально пылающее лицо, представлявшее рѣзкій контрастъ съ спокойнымъ, загорѣлымъ лицомъ Филиппа, съ твердымъ взглядомъ его темныхъ глазъ, упорно устремленныхъ на нее. Выраженіе удивленія проглядывало въ нихъ, когда онъ сказалъ:
-- Вы оскорбляете меня! Боюсь, что я все еще ничего не понимаю. Какъ могли вы, какимъ бы то ни было образомъ, оскорбить меня? Вы?
-- Я хочу сказать, что одного вида моего достаточно, чтобъ вызвать въ душѣ вашей мучительныя воспоминанія. Вамъ не можетъ быть пріятно видѣть меня здѣсь, послѣ,-- о, не могли же вы забыть послѣдней вашей встрѣчи -- и -- и -- Анджелы!
Слово вырвалось, настало мертвое молчаніе, въ теченіе котораго лицо Филиппа почти не измѣнялось, только въ первую минуту въ глазахъ его будто блеснулъ огонь. Онъ задумчиво смотрѣлъ на голову доктора Джонсона, продолжая ласково гладить уши этого уживчиваго друга человѣка; движеніе его руки оставалось правильнымъ, спокойнымъ. Мабель смотрѣла на него, затаивъ дыханіе; сомнѣніе, страхъ, восторгъ, быстро смѣнялись въ ея душѣ, когда она замѣтила сначала непонятный блескъ въ его глазахъ, потомъ еще менѣе понятную полу-улыбку, искривившую его губы, и, наконецъ, замѣнившую ее невозмутимую серьезность, въ которой не было и слѣдовъ суровости или неудовольствія. Онъ молчалъ, онъ казался погруженнымъ въ размышленіе, пока, наконецъ, не взглянулъ на Мабель, послѣ, какъ ей показалось, цѣлой недѣли волненій, и она могла убѣдиться, что взглядъ его также спокоенъ, также твердъ, также ясенъ, какъ взглядъ ребенка.
-- Вы сердитесь?-- шепнула она, робко дотрогиваясь до его руки.-- Я не хотѣла этого говорить; но я никогда этого не забыла, а теперь мнѣ кажется, что вы забыли.
Филиппъ удержалъ ея руку, и не выпуская ее изъ своей, сказалъ:
-- Неужели вы меня считали такимъ мстительнымъ, Мабель?
-- Вамъ было нанесено такое ужасное оскорбленіе!-- сказала она.
-- Такъ вы дѣйствительно считаете меня такимъ мстительнымъ,-- повторилъ онъ, хотя ему было смѣшно; онъ чувствовалъ, что не можетъ не улыбнуться.-- Я помню, что вы и тогда ужасно страдали. Вы были наказаны за грѣхъ, котораго не могли бы совершить, хотя бы жизнь ваша отъ этого зависѣла. Вы были больны, и прежде чѣмъ все это обнаружилось, вы вынесли истинную пытку. Я ничего не забылъ! Грэсъ тогда писала мнѣ объ этомъ, но вмѣсто того, чтобъ пожалѣть васъ, боюсь, что я заглушалъ тогда въ своемъ сердцѣ всякія добрыя чувства и проклиналъ вашу сестру.
Легкое рыданье вырвалось у Мабель, она попробовала выдернуть у него руку, но не могла, и Филиппъ продолжалъ: