-- И вы же до сихъ поръ страдаете. Вы, вѣроятно, такъ созданы. Вся совѣстливость семьи вашей досталась вамъ на долю, у васъ ея слишкомъ много, тогда какъ у другихъ слишкомъ мало. И вы воображали, что я питаю въ сердцѣ моемъ гнѣвъ противъ васъ,-- зависть, ненависть, злобу, въ теченіи всѣхъ этихъ лѣтъ! Долженъ признаться, что вамъ почти удалось оскорбить меня. Это доказываетъ мнѣ, что я, должно быть, ужасно велъ себя въ первыя минуты моего разочарованія, что вы составили обо мнѣ такое мнѣніе.
Конечно, этимъ временемъ Мабель была уже вся въ слезахъ, докторъ Джонсонъ помѣщался возлѣ нея въ позѣ, выражавшей глубокую меланхолію. Ей однако удалось выговорить:
-- И вы хотите сказать, что совсѣмъ, совсѣмъ съ этимъ помирились... простили, я хочу сказать..
-- Я ни минуты не любилъ сестры вашей послѣ того, какъ узналъ, что она обманула меня,-- сказалъ онъ голосомъ, жесткость котораго осушила слезы Мабель точно волшебствомъ.-- Напротивъ, я ненавидѣлъ ее безсознательной, презрительной ненавистью -- дурнымъ чувствомъ -- такъ какъ, въ сущности, она такою создана. Что возмущало меня такъ, это то, что я не могъ, вмѣстѣ съ моей любовью къ ней, стряхнуть съ себя вліяніе этой любви на мою душу и характеръ. Это было невозможно. Любовь моя къ ней сдѣлала меня мягкимъ, а ея обманъ сдѣлалъ меня жесткимъ; жесткимъ и суровымъ я, слѣдовательно, останусь на всю жизнь. Вы, безъ сомнѣнія, знаете, миссъ Ферфексъ, что говорятъ, будто въ людскихъ дѣлахъ иногда совершаются крутые переломы; существуетъ также, вообще, время, когда вещество, изъ котораго сдѣлалъ человѣкъ, принимаетъ извѣстную форму и въ ней застываетъ, и всякія дальнѣйшія событія могутъ только нѣсколько смягчить угловатость очертаній этой формы. Сдѣлать больше можно только разбивъ его въ куски. Когда сестра ваша обманула меня -- извините за выраженіе -- я знаю, что склоненъ выражаться слишкомъ безцеремонно для ушей молодыхъ дѣвицъ...
-- Но не для ушей женщинъ, уважающихъ истину,-- рѣшительно, хотя и сдавленнымъ голосомъ, проговорила Мабель.
-- Нѣтъ, это хорошо сказано. Вы, я вижу, похожи на Грэсъ, и предпочитаете прямыя выраженія. Итакъ, когда сестра ваша обманула меня, вещество, изъ котораго я сдѣланъ, приняло очень грубую, извращенную форму, оно искривилось; ничему никогда его не выпрямить, не сдѣлать изъ меня человѣка съ пріятнымъ, кроткимъ, любезнымъ характеромъ. Но это также не превратило меня въ животное, какъ вы, повидимому, воображаете. Это не лишало меня возможности дѣлать различіе между вашей сестрой, которой правда неизвѣстна, и вами, которой она лучшій другъ...
-- О, еслибъ вы могли когда нибудь простить мнѣ! Я, я слишкомъ много объ этомъ думала. Для меня въ этомъ заключался весь міръ... я такъ ненавидѣла... ея поступокъ, и я воображала, что и для васъ также въ этомъ весь міръ.
-- Какъ вы полагаете, не должны ли вы, хоть нѣсколько, вознаградить меня за то, что вообразили обо мнѣ такія вещи?
-- Конечно, должна; и все, что хотите... все что вы можете указать...
-- Такъ останьтесь здѣсь, пока Грэсъ не позволитъ вамъ возвратиться домой, и позвольте мнѣ постараться показать себя вамъ въ болѣе благопріятномъ свѣтѣ, чѣмъ до сихъ поръ.