Въ этой позѣ они разсматривали новыхъ сосѣдокъ, или, вѣрнѣе, ту изъ нихъ, наружность которой вызвала восклицаніе съ несловоохотливыхъ обыкновенно устъ Филиппа.
Она только-что вышла изъ экипажа и стояла съ кошелькомъ въ рукѣ, ожидая пока извощикъ и горничная внесутъ кладь. Она стояла спиной къ молодымъ людямъ, но когда она стала понемногу похаживаться, слѣдя на переноской багажа, она увядала поразительно-прекрасный блѣдный профиль брюнета, съ замѣчательно тонкими линіями, которыя критикъ могъ бы назвать слишкомъ тонкими, граничащими съ рѣзкостью. Но выраженіе нѣжныхъ губокъ было очень пріятное. Газовый вуаль былъ откинутъ, такъ что лицо ея казалось какъ бы окруженнымъ мягкой, черной рамкой, которая удивительно шла къ ея аристократической, нѣжной красотѣ. Фигура ея была тонкая, высокая, гибкая; туалетъ отличался крайней простотой и вкусомъ, платье падало длинными, мягкими складками вокругъ ея стана. Въ каждой линіи ея фигуры, во всей ея позѣ сказывалось природное достоинство и изящество; а также и то безыменное нѣчто, котораго не даетъ и врожденная грація, а только привычка къ обществу людей утонченнаго воспитанія -- то нѣчто, въ которомъ сказывается благовоспитанная леди.
Она стояла совершенно неподвижно, пока извощикъ не вернулся и тогда спросила его, что ему слѣдуетъ.
Окно гостиной Филиппа было отворено, и онъ и его пріятель явственно слышали все происходившее. Она говорила мягкимъ, чистымъ голосомъ, съ произношеніемъ безукоризненнаго изящества; произношеніе его поразило пару ушей, чуткую къ мелодическимъ звукамъ и привыкшую къ тягучему провинціальному говору иркфордскихь жителей.
-- Три шиллинга шесть пенсовъ, миссъ,-- проговорилъ ея возница, избѣгая ея взгляда.
-- Три шиллинга шесть пенсовъ!-- повторила она съ удивленіемъ, еще не вынимая денегъ изъ кошелька.-- Три шиллинга шесть пенсовъ за это, за этотъ короткій конецъ? Мнѣ кажется, вы ошибаетесь.
-- Со станціи сѣверо-западной желѣзной дороги, миссъ, двое сѣдоковъ, три ящика и множество свертковъ! Я не ошибаюсь, мнѣ кажется -- не особенно.
-- Съ сѣверо-западной станціи! Эдакій негодяй!-- сквозь зубы пробормоталъ Германъ, продолжая наблюдать съ прежнимъ участіемъ.
-- Понятно, я не могу спорить съ вами,-- возразила она, доставая требуемую сумму:-- но мнѣ право кажется...
-- Спросите этихъ джентльменовъ, миссъ. Они вамъ скажутъ,-- любовно проговорилъ извощикъ, пряча плату въ карманъ и указывая на окно, у котораго они сидѣли. Она повернулась быстрымъ, полнимъ удивленія движеніемъ, прежде чѣмъ Филиппъ или Германъ успѣли отодвинуться. Она увидала ихъ напряженныя лица, а они увидали блѣдное, нѣжное личико, еще болѣе прекрасное en face, чѣмъ въ профиль: кроткіе, темноголубые глаза, волнистые, темные волоса, густая пряди которыхъ были откинуты съ низкаго, бѣлаго лба, выраженіе лица не то удивленное, не то презрительное, а теперь надменное когда она поняла, что эти два лица, такъ пристально смотрѣвшія на нее, должно быть, уже давно на нее смотрятъ.