Они всѣ шли по улицѣ подъ палящимъ солнцемъ. Тутъ были дѣвицы Ферфексъ, Грэсъ и Филипъ Массей, Текла и Германъ Берггаузъ, ихъ младшая сестра Лула, и двое неподдающихся описанію молодыхъ людей, знакомыхъ Германа. Таковъ былъ составъ общества, воспользовавшагося чуднымъ днемъ и праздникомъ въ банкѣ, для поѣздки въ Телламере, помѣстье миляхъ въ пятнадцати отъ Иркфорда, охотно посѣщаемое любителями пикниковъ и всякихъ гуляній.
Въ концѣ Лоуренсъ-стрита стоялъ омнибусъ, который долженъ былъ высадить общество не въ дальнемъ разстояніи отъ вокзала. Текла Берггаузъ и Грэсъ Массей, дружба которыхъ, повидимому, становилась только горячѣе подъ вліяніемъ времени -- знакомство ихъ теперь продолжалось цѣлыхъ три мѣсяца -- немного поотстали, и шли нѣсколько позади остальныхъ, какъ бы составлявшихъ одну большую группу, хотя Филиппъ и Анджела постоянно отдалялись отъ другихъ.
-- Рѣшила ли ты, когда тебѣ можно пріѣхать къ намъ, Текла?-- спросила ея пріятельница.
-- Теперь я могу пріѣхать, когда хотите,-- отвѣчала миссъ Берггаузъ, свѣжія щеки которой нѣсколько поблѣднѣли и похудѣли съ того вечера, когда они съ Филиппомъ загадали слово: успѣхъ.
-- Въ такомъ случаѣ это совершенно зависитъ отъ Филиппа,-- сказала Грэсъ.-- Я, право, заставлю его на что-нибудь рѣшиться. Для меня просто непостижимо, какъ онъ можетъ жигъ здѣсь въ пыли и духотѣ, когда могъ бы лежать на скалахъ за нашимъ домомъ въ Фаульгавенѣ! Онъ сказалъ мнѣ, что можетъ получить отпускъ, когда пожелаетъ.
Она говорила съ раздраженіемъ.
-- Что-жъ, сегодня по крайней мѣрѣ онъ сдѣлалъ надъ собой усиліе, чтобы выбраться за городъ,-- замѣтила Текла.
-- Какое это безцвѣтное, скромное, глупое замѣчаніе въ твоихъ устахъ!-- почти гнѣвно возразила Грэсъ.-- Неужели ты думаешь, что я не знаю,-- продолжала она, нѣсколько понизивъ голосъ,-- что все это значитъ? Неужели ты думаешь, что я не знаю, что мы были бы теперь дома, Филиппъ, ты и я, были бы счастливы, какъ цари въ нашемъ миломъ, старомъ саду, не будь онъ ослѣпленъ этой дѣвушкой -- совершенно ослѣпленъ! Я ненавижу ее, Текла!
-- Тише!-- почти со страхомъ прошептала Текла.
-- Нѣтъ, я не стану молчать. Я ненавижу ее -- эту ужасную, всюду сующуюся кокетку! Она отравила душу Филиппа, испортила его характеръ,-- онъ прежде никогда не сердился, ничто не могло вывести его изъ терпѣнія, но вчера вечеромъ, Текла,-- понижая голосъ до взволнованнаго шопота,-- у насъ съ Филиппомъ произошла почти ссора, и все изъ-на нея; у насъ, которые прежде никогда въ жизни не ссорились. Не уступи я, ссора вышла бы полная. Онъ назвалъ меня "низкой".