— Калеными ядрами бьет швед, — бросил матрос, пробегавший мимо Васи. — А мы ему тоже калёненьких подсыпаем.
На палубе брига «Баклан» тоже по какому-то поводу началась суматоха, но причины ее Вася уяснить не успел. В это самое время послышался страшный треск. Сильный удар потряс корабль. Все бросились к тому месту, где только что стояла бизань-мачта.
Теперь от нее остался лишь пенек, как от срубленного дерева, а сама мачта вместе с реями и парусами лежала одним концом на борту, а другим купалась в море.
Вася вместе с другими бросился к мачте. Он весь дрожал. Ему хотелось руками поднять из моря это уже бессильное теперь крыло корабля.
Вдруг он остановился.
Матросы бережно несли на руках своего товарища, минуту назад стоявшего с банником у пушки. Васе даже показалось, что он знает этого матроса: у него на правой руке повыше кисти был изображен большой якорь.
Голова матроса была в крови, которая крупными каплями падала на палубу. Матросы опустили тело убитого на палубу и прикрыли его парусом.
А корабль все стрелял из всех своих пушек, и гром их отдавался в сердце юного гардемарина могучим голосом.
Вася неподвижно стоял над телом матроса. И эта солдатская смерть, увиденная им впервые, глубоко поразила его.
«Вот как умирают в бою, — думал он. — Просто и молча».