Матросы были весьма проворны и исправны в своем деле, и офицерами Василий Михайлович был также доволен. На вахте его сменял верный друг Петр Рикорд. Молодые мичманы Хлебников и Рудаков оказались на вахте зорки и распорядительны, в работе отважны, на отдыхе веселы и общительны. Рудаков, который был чуть помоложе других, нередко читал юным гардемаринам, Всеволоду Якушкину и Никандру Филатову, всегда неразлучным, стихи Державина, в коих поэт прославлял добрые качества русского народа:
По мышцам — ты неутомимый,
По духу — ты непобедимый,
По сердцу прост, по чувству добр.
Ты в счастьи тих, в несчастьи бодр.
Гардемарины слушали державинские стихи с горящими от волнения глазами. Юноши эти были взяты Василием Михайловичем в практическое плавание и часто напоминали ему его собственные юные годы, проведенные в корпусе.
Корабельная семья, казалось, была подобрана дружная и славная, что, однако, не избавляло капитана, как и каждого мореходца, от превратностей столь далекого и трудного плавания, в которое направлялась «Диана».
И Василий Михайлович знал хорошо, что бури и шквалы, которые ожидают «Диану», будут, быть может, не самыми тяжкими из этих превратностей.
И они начались весьма скоро.
Когда шлюп подошел к датским берегам и вошел в Керебухту, справа по борту «Дианы» был замечен линейный английский корабль и много купеческих судов.