Но он-то знал, к чему это поведет, он понимал, что спасение только в его выдержке.
И спасение пришло. «Диана» сделала последнее усилие и поднялась, обдаваемая каскадами воды, зачерпнутой парусами.
Головы всех дружно обнажились, в воздухе замелькали руки крестившихся матросов. Головнин тоже снял кивер, но лишь для того, чтобы вытереть крупный пот, который, точно в зной, покрывал его лоб.
Головнин послал Рудакова в трюм посмотреть, не дал ли корабль течи.
В трюмах было сухо.
И все с благодарностью вспомнили в эту минуту скромного корабельного мастера Мелехова, сумевшего так укрепить простую свирскую баржу, что ее не могли расшатать и бури у мыса Горн.
В эти тревожные минуты никто не заметил Тишку, молчаливо стоявшего за спиной капитана на самом священном месте корабля, на вахтенной скамье, где ему вовсе не полагалось быть. И только теперь Головнин, повернувшись, заметил его.
Ты что тут делаешь? — спросил он. Тишка молчал.
Как ты сюда попал?
— А я, чтобы, значит, ежели что... — смущенно бормотал Тишка.