— Ну?
— Чтобы, значит, ежели что, так уж вместе...
— Ну, добро! — отвечал Головнин, растроганный этими нехитрыми словами. — Пока обошлось. Иди-ка отливать воду. Гляди, полную каюту налило.
Однако и после этого шторма Василий Михайлович не отказался от намерения пройти в Тихий океан с востока.
Но однажды к нему в каюту вошел лекарь Бранд. Этот аккуратно одетый и чисто выбритый при всех условиях плавания человек притворил за собой дверь, заглянул за перегородку, где стояла Тишкина койка, и, убедившись в том, что его никто из посторонних услышать не может, тихо и почтительно заговорил:
— Василий Михайлович, позвольте вам донести... У некоторых наших матросов я приметил признаки цынги. Еще самые первые. Болезнь можно еще отвратить. Но нужно немедленно принять меры.
Головнин пришел в сильное волнение.
— У нас цынга?! — воскликнул он. — Этого я боялся. И только этого — больше ничего. Какие же меры надлежит немедленно к сему принять?
— Нужно в выдаваемую команде водку примешивать хинин. Я дам, сколько нужно.
— Делайте! Делайте сегодня же! — приказал Головнин.