— Но, может быть, мы здесь найдем кого-нибудь, кто знает русский язык. Дайте мне инструкцию о цели вашего плавания; если этот документ подтвердит ваши слова, а кроме того, в нем не окажется никаких других, клонящихся ко вреду Англии предписаний, а лишь открытие новых земель, то, может быть, я собственной властью разрешу вам уйти.
— Меня премного удивляет ваше требование, дорогой мистер Корбет, — отвечал Головнин. — Всякому офицеру должно быть известно, сколь секретны предписания, даваемые начальникам экспедиций, посылаемых для открытия новых земель. Содержание таких документов не разрешается сообщать даже собственным офицерам. Посему показать вам инструкцию, определяющую цель моего плавания, я не имею нрава, да и не могу, ибо, узнав, что вы считаете мой шлюп задержанным, тотчас эту инструкцию сжег.
— Га! — воскликнул Корбет. — Вы плохой дипломат. Я вижу, что вы того сделать не могли, ибо чем теперь вы докажете мне мирные цели вашего плавания?
— У меня имеются другие документы» равным образом свидетельствующие об этом» — сказал Головнин. — Сии документы я вам могу показать.
— Ну что же, — согласился Корбет, — это тоже не плохо» Вы видите, я не желаю вам зла. Пусть целью вашего путешествия будут хотя и не географические открытия, а скажем, мена мехов у жителей западных берегов Северной Америки, то и этого будет достаточно, чтобы вас отпустить. Признайтесь, дорогой мистер Головнин, что я угадал настоящую цель вашего плавания. Выпьем же еще!
Выпили еще вина, и Головнин подумал: «О купцы, иного вы и помыслить не можете». Вслух же сказал:
— Вы большой дипломат, дорогой Корбет, вы угадали и из того можете заключить сами, что поход «Дианы» военных целей не имеет. Выпьем же еще! — предложил на сей раз сам Головнин.
— Это я люблю, — сказал Корбет, наливая бокалы. — А все ж таки ваш флаг придется спустить, дорогой мистер Головнин.
— Как вам угодно, мистер Корбет, но я этого не сделаю и флаг буду поднимать по-прежнему, — отвечал Василий Михайлович. — Но вместе с ним буду поднимать и белый флаг в знак, того, что мое судно находится на мирном положении.