Наконец он пришел, этот желанный ветер. Он дул с благоприятной силой, в благоприятную сторону и с каждым часом усиливался. К тому же и погода хмурилась.
И Головнин отдал тотчас же приказ готовиться к выходу а море.
В этот день в нем произошла перемена, которую все заметили. Внешне он был спокоен по-прежнему, но черные глаза его горели решимостью и отвагой, в каждом движении, в каждом слове чувствовалась какая-то особенная сила. Он как будто даже стал выше ростом.
«Диана» сразу вернулась к жизни. Все зашевелилось на ней. Без суеты, с проворством и точностью, которые всегда так усердно воспитывал Головнин в своих матросах, команда работала на парусах, в трюме, у якорей.
Петр Рикорд стоял на носу, наблюдая за каждым движением англичан.
На адмиральском корабле у Барти паруса не были привязаны. Другие же военные суда, превосходившие «Диану» вооружением, и вовсе не были готовы к выходу в море. Пушечные порты их были плотно закрыты.
Правда, два английских фрегата лавировали в открытом море против ветра, стараясь войти в гавань, но до ночи они вряд ли могли это сделать и помешать «Диане».
Но все же то был великий риск.
И Головнин сказал офицерам:
— Помните, впереди нас ждут свобода, океан и долг, что возложило на нас отечество. Смело вперед, господа!