Матрос Шкаев, стоявший рядом с ним, дал ему по затылку.
Тишка тотчас же умолк.
Это были огни святого Эльма.
Они были небольшие, величиною с голубиное яйцо, и горели всего несколько минут, но навеяли ужас не только на Тишку, а и на других, не трусливых в опасности, но суеверных людей.
Среди ослепительных молний, среди низких, тяжелых туч, почти лежавших своей грудью на гребнях огромных океанских, валов, в кипении этих неукротимых, охваченных яростью стихий, билась маленькая «Диана».
Головнин всегда брал на себя вахты, когда его кораблю угрожала опасность. И тогда даже самые слабые души были спокойны: матросы видели на боевом посту своего капитана, его спокойную, сильную фигуру, слышали его звучный голос.
Расставив крепкие ноги, обутые в непромокаемые ботфорты, он стоял на вахтенной скамье, как бы возвышаясь над всем кораблем.
Молнии били в воду у самого шлюпа. Казалось, горит сам океан.
Вдруг длинная яркая молния прорезала адское смешение воды и тьмы, которой был окутан шлюп, в такой близости от людей, что, ослепленные, они в ужасе стали хвататься за леера, за мачты, друг за друга. И одновременно страшный и близкий Удар грома оглушил всех.
Василии Михайлович тоже на мгновение закрыл глаза и в ту же минуту почувствовал лицом неприятную, обжигающую теплоту.