— Тюрьма! — обронил кто-то из узников одно единственное слово.
— Да еще японская! — добавил Хлебников.
И в сердцах русских с новой силой закипели возмущение и гнев.
Пленники поравнялись с караульным домом, от которого до самых ворот тюрьмы были выстроены в два ряда солдаты в полном воинском убранстве и при оружии: один с ружьем, другой с луком и стрелами, третий с копьем.
Пленников ввели во двор. И тут перед их взорами предстало во всем своем ужасе предназначенное для них жилище. Они увидели большой, почти совершенно темный сарай, в котором находилось несколько клеток, подобных птичьим, но построенных из толстых брусьев.
Японцы выстроили пленников вдоль стен их будущей тюрьмы и принялись обсуждать вопрос об их размещении. При этом один из японцев приблизился к Головнину и спросил его:
— Господин Хаварин, кого из матросов желаете вы иметь при себе? Господин Муро, а вы кого желаете?
Оба обрадовались, полагая» что японцы не намерены заключать их порознь, и Головнин поспешил ответить:
— Я желал бы присоединить к нам и третьего нашего товарища, господина Хлебникова.
Но с этим японцы не согласились. Они загнали пленников в тюрьму, причем Головнина, Мура и матроса Шкаева повели в одну сторону, а остальных — в другую.