Глава двадцать первая
ОРЕЛ ВОЗВРАЩАЕТСЯ К СВОИМ ПТЕНЦАМ
В то время как русские пленники задыхались в арканах, на которых тащили их японские солдаты через горы, а затем томились в японской тюрьме, по другую сторону Сахалинского моря, в суровых сибирских горах, едва доступных человеку, на перевале Джуг-Джурского хребта медленно двигались два всадника, направлявшиеся на запад.
Двигались они так медленно потому, что под ними были не лошади, а олени, на которых деревянные тунгусские седла ездили от каждого шага. Всадники сидели, свесив ноги вперед, точно на стуле, упираясь в то же время для равновесия длинными палками в землю.
Впереди оленей шло несколько пеших тунгусов-орочей, провожавших всадников через горы. Столь же быстроногие, как их олени, но более неутомимые, проводники шли быстро вперед, покуривая свои длинные тростниковые трубочки.
Олени устали от долгих переходов по горам и топям. Шаг их становился тяжелее, порою они шатались. Но люди все чаще погоняли их громкими криками, и тогда, подняв головы и расширив глаза от страха и напряжения, животные ускоряли бег.
Всадники спешили вперед.
Путь предстоял еще долгий и трудный. На тысячи верст простирались дремучая тайга и горы. Люди то с тяжким трудом, помогая оленям, взбирались на вершины хребтов и там, на самом верху, натыкались вдруг на топкие болота, где росла одна черемша, то снова спускались в долины, где на дне, спрятанные от ветра, в тишине, стояли вековые леса. Лиственницы уже пожелтели и среди темной хвои кедров, пихт и елей блестели на склонах гор под лучами осеннего солнца, подобно золотой парче.
Всадники сильно устали от трудных и длительных переходов.
Один из них уже несколько раз падал с оленя в воду, так как животное ни за что не хотело мочить ног и даже через самый малый ручей всегда норовило перепрыгнуть. Всадник» побив оленя палкой, вновь взбирался на свое неудобное седло и, наконец, так прочно укрепился на нем, что, казалось, никакая сила не могла его выбить. Он даже позволил себе немного задремать в седле, так как несколько ночей кряду не спал. Глаза его закрылись, голова опускалась все ниже, когда вдруг олень, почуяв свободу, гордо поднял свои ветвистые, широкие рога и угодил прямо в лоб всаднику.