Капельмейстер (это звание опять возложено было на Гайдна) обязан был не только сочинять музыку, но вместе и разыгрывать с оркестром своим все музыкальные сочинения других композиторов, и управлять труппою Итальянской оперы. На Эстергазиевом театре весьма часто давали Ciulo Sabino, большую оперу Сартия, которого Гайдн много уважал, более может быть потому, что Сартиев слог, благородный и сильный, некоторым образом согласовался с Гайдновым талантом.
Сарти, проезжая неподалеку от замка Эстергази, не мог воздержаться, чтобы не взглянуть на человека, которого сочинениями он восхищался: он непременно хотел познакомиться с Гайдном, и, если можно, сделаться его другом. Был уже вечер, когда он приехал в замок; спрашивает Гайдна. -- Теперь невозможно его видеть; он в театре, управляет оркестром, принц вошел уже в свою ложу. -- "Не могу ли я найти места в театре?" -- Очень можете: нам приказано впускать всех иностранцев. -- "Какая дана будет опера?" -- Армида, лучшая из всех Гайдновых Опер. -- Сарти не слыхал ни одной Гайдновой оперы; он входит в театр с большим любопытством, садится подле оркестра. Играют первый акт; Сарти слушает; красота многих мест приводит его в восхищение, он хлопает без памяти; но в конце второго акта он забывается, прыгает через лавку в оркестр, бросается на шею к Гайдну. "Сарти обнимает тебя, Сарти, который хотел увидеть великого Гайдна, который удивлялся прекрасным его творениям, не надеялся найти ничего их прекраснее, и теперь еще сверх всякого чаяния нашел Армиду!" -- Принц, увидев в оркестр такой беспорядок, и по причине отдаления не слыша ничего, испугался. -- Что такое? Что сделалось? закричал он из ложи. -- "Юлио Сабино! Юлио Сабино! (отвечал Гайдн, также приведенный в восторг) Юлио Сабино, сочинитель неподражаемой оперы, Сарти пришел поглядеть на своего друга Иосифа!" -- И эта минута была основанием теснейшего союза между сими великими музыкантами.
Восхищение, произведенное в Сарти Гайдновою Армидою, было искренно -- эта Армида есть самое лучшее драматическое сочинение Гайдна. Странно то, что он никак не хотел выдать ее в свет, а берег для одного себя, как некоторое сокровище, непонятная скупость, которая едва не была наказана самым жестоким образом.
Гайдн имел один только манускрипт своей оперы. Всякий раз, когда надобно было играть Армиду, он отдавал этот манускрипт своему копиисту, который передавал его музыкантам, и на другое утро опять приносил к самому Гайдну. Плейель, любимый Гайднов ученик, желая рассмотреть с большим вниманием это превосходное произведение, просил у него позволения списать Армиду для себя -- но Гайдн не только отказал, но даже не согласился, чтобы его воспитанник при нем пробежал глазами ноты. Плейель замолчал; но через несколько времени, когда уже Гайдн совсем забыл о его просьбе, предложил он копиисту двадцать пять червонцев за верный список Армиды, что очень было легко ему сделать, имея часто в руках своих эту оперу. Копиист, зная Плейелеву честность, и также зная, что он не употребит во зло его доверенность, сверх того будучи обольщен червонцами, списал Армиду -- наконец она в руках у Плейеля.
Однажды -- это случилось в то время, когда в замке Эстергази театр бывает закрыт и место спектаклей заступают другие увеселения -- Гайдн, по препоручению принца, должен был несколько недель прожить в соседнем городке. На другой день по отъезде его сделался в Эйзеншшате, обыкновенной резиденции принца, пожар; загорелось в той самой части города, где жил Иосиф; пламя, усиленное ветром, охватило дом его, который весь обратился в пепел с мебелями, бельем, платьем, и, словом, все небольшое имение Гайдна исчезло.
Принц, находившейся в Эстергази, узнав о несчастье, случившемся в резиденции, спросил о Гайдновом доме. -- Ему сказали, что он сгорел. Тотчас приказывает он построить с возможною поспешностью, на том же самом месте, такой же точно дом, запретив уведомлять Гайдна о пожаре. Потом призывает к себе Плейеля. "Никто лучше вас, говорит он ему, знает, как был расположен внутри и снаружи дом моего доброго Иосифа; вам поручаю ехать в Эйзенштат и смотреть за построением нового дома его; старайтесь, чтобы он совершенно похож был на старый. Но этого не довольно; вы должны знать, что у него было -- какие мебели, вещи, белье, и сколько: прошу вас, чтобы все это приготовлено было вместе с домом; чтобы новые стулья, комоды, столы, шкафы стояли на месте старых, и чтобы не было между ими никакой разницы; посуда, белье, платье, словом сказать, все должно быть по-старому -- прошу вас не забыть ни малейшей безделицы -- издержек не жалейте, у вас будут деньги. Надобно ж мне что-нибудь сделать для того человека, который себя не щадит для моего удовольствия.
Плейель исполнил в точности приказание любезного принца. Возвращение Гайдна в Эйзенштат было отсрочено, чтобы дать время все изготовить. Наконец все готово. Гайдн приезжает в замок Эстергази; дорогою сказывают ему о пожаре; он в страшном огорчении. "В одну минуту потерять все, что я собрал в течение нескольких лет своею экономиею! -- так думал он. -- На что я построю новый дом? Скоро ли заведу все нужное для хозяйства? А платье, белье, мебели? Все это будет новое, а я так было привык к старому. Теперь несколько лет не буду иметь ничего, что составляло до сих пор лучшее мое утешение!" Он просит у принца позволения немедленно отправиться в Эйзенштат; но принц велит ему остаться в замке, не сказавши для чего (дом был еще не совсем прибран). -- Гайдн сердится; называет принца капризным, жестоким деспотом; хочет уехать без позволения -- наконец через неделю дают ему отпуск; он едет в Эйзенштат вместе с воспитанником своим Плейелем.
Они идут по той улице, где был пожар. Гайдн видит множество работников, занимающихся построением новых домов -- вдруг глазам его представляется отделенный от других дом; по правую и по левую сторону его развалины и пепел; он один невредим между обломками... "Друг мой, Плейель, не обманываюсь ли я? Это мой дом! Кто же сказа л мне, что он сгорел?... Вот мой сад; мои окна; и перед ними цветник; ставни и дверь как будто снова перекрашены! (он приближается к дому с сильным трепетанье м сердца) Я и ключ взял с собою на всякий случай: отворим!" -- Но ключ не отпирает. -- Позвольте мне, я отопру. Скорее, вы дрожите. -- Плейель проворно переменяет ключ; дверь отперта; они входят. -- "Все это мои мебели! и как чисты! верно присмотр без меня был хороший! -- Он отворяет шкаф. -- Вот и белье; счет верен -- все в целости! Но, Плейель! белье новое! что это значит?" -- Тут ученик обнял учителя и рассказал ему, каким образом принц велел перестроить его дом, заменить старые мебели, старое белье, старую посуду новыми; как он все придумал и обо всем заботился. Гайдн заплакал -- бросился к Плейелю на шею -- потом, окинув взглядом новое свое владение, велел как можно скорее везти себя в Эстергази. Увидев принца, не мог он воздержаться, чтобы не упасть пред ним на колени. Можно вообразить, как усилилась после такого нежного, великодушного поступка его привязанность к любезному благотворителю.
Но скоро Плейель начал замечать, что добрый Иосиф весьма печален, что печаль даже вредила его здоровью. -- "Что с вами сделалось, любезный наставник? спросил он. Я не могу угадать причины вашего уныния: дом ваш сохранен, и вместе с ним возвращено вам все ваше имение; о чем же вы можете сожалеть?" -- Ах, мой друг! все это, что уничтожил пожар, могло быть возвращено мне милостью принца; но ни он, никакая земная власть не могут мне возвратить потерянной моей драгоценности, моей Армиды, которой полная партиция, единственная в целом мире, находилась у меня в кабинете и вместе с ним сгорела!
Удовольствие изобразилось на лице Плейеля. Гайдн оскорбился. "Что это значит, Плейель! ты забавляешься над моею горестью, ты весел, когда я страдаю!" -- Я имею причину быть веселым, мой почтенный Гайдн! я имею теперь способ сделать на минуту счастливым того, кому обязан счастьем всей моей жизни. Вы верно помните, что я просил у вас списка Армиды, и что вы мне отказали, но я имею этот список: я подкупил вашего копииста, который за двадцать пять луидоров списал мне Армиду; она у меня -- полная партиция, которую всякий день перечитываю с новым удовольствием; но я еще с большим удовольствием уступлю ее вам, если только вы дадите слово на меня не сердиться! -- "Мне на тебя сердиться? Боже мой! ты возвратил мне спокойствие и жизнь!" -- В самом деле Гайдн опять сделался и здоров и весел, как скоро увидел свою Армиду, и дружба его к Плейелю увеличилась.