-- Ах ты непутевый! -- сказал старик своим обычным, немного гнусавым голосом.-- Ты что делаешь?
Маленький Мирон так и съежился и посмотрел испуганно на старика Рябину.
-- Да ты землицу святую бьешь, а? Ты не знаешь, что землица -- наша мать? Дай сюда палку!
Мирон отдал, почти не понимая, чего хочет от него старик. Рябина швырнул палку в крапиву. Мирон чуть не заплакал, не из-за палки, а скорее, оттого, что старик прервал его счет.
-- Ступай домой, да "Отче наш" говори, а не бей землю! -- сказал сурово старик и заковылял дальше.
Мирон долго глядел ему вслед, все еще не понимая, за что это старик прогневался и чего он хочет.
II
Маленький Мирон больше всего любит один бегать по зеленым, цветистым лугам, среди широколистых лопухов и пахучей ромашки, любит упиваться сладким запахом росистого клевера и украшать себя цепкими головками репейника, которые он насаживал на себя с ног до головы. А еще речка, которую нужно перейти; чтобы попасть на выгон, небольшая, спокойная подгорянская речонка, с высокими, крутыми, обрывистыми берегами, с глинистым дном, с журчащими бродами, дно которых покрыто мелкой галькой, обросшей мягкими, зелеными водорослями, длинными, словно зеленые шелковые пряди, -- эта речка подлинная радость и могучая приманка для Мирона. Там он по целым часам любит сидеть, забравшись в высокую зеленую осоку или между густых широких листьев белокопытника. Сидит и глядит на играющую воду, на дрожащую под напором волны траву, на пескарей, которые время от времени вылезают из своих нор или выплывают из глубины, то шаря по дну и ловя водяных червей, то выставляя свою тупую, усатую мордочку из воды: вдохнут раз-другой воздух и вновь поскорей удирают в свои норки, словно отведали невесть какого лакомства. А между тем солнце палит с безоблачного темно-голубого неба, припекает Мирону плечи и все тело, но не сжигает его, укрытого широкими листьями. Любо ему. Его маленькие серые глазки живо бегают, детский лобик хмурится,-- мысль начинает работать.
"Вот солнышко -- почему оно такое маленькое, а отец говорил, что оно большое? Это, наверно, в небе такая небольшая дырка прорезана, что его немного только и видно!"
Но сейчас же в его голове закопошилась и другая мысль: