-- Да, а какъ-же это такъ? Гдѣ восходитъ -- тамъ маленькая дырка, а гдѣ заходитъ тамъ тоже дырка! Развѣ дырка вмѣстѣ съ солнцемъ по небу ходитъ?
Это не можетъ помѣститься въ его головѣ, и онъ даетъ себѣ слово, что какъ скоро онъ придетъ домой, то сейчасъ-же спросить у тяти, какъ это въ небѣ для солнца дырка прорѣзана?
-- Миронъ! Миронъ!-- слышенъ издалека крикъ. Это мать зоветъ его. Миронъ услыхалъ ея голосъ и опомнился; онъ сбѣжалъ съ берега къ броду, чтобы перейти черезъ ручей, но сейчасъ-же останавливается. Много разъ уже проходилъ онъ черезъ ручей и ничего, а теперь вдругъ новое явленіе бросилось ему въ глаза. Онъ стоялъ какъ разъ спиною къ солнцу и, глядя въ воду, увидѣлъ вдругъ вмѣсто мелкаго дна, камешковъ и мягкихъ зеленыхъ водорослей -- одну бездонную, глубокую синеву. Онъ не зналъ, что то было небо, усмѣхавшееся ему изъ воды, и задумался. Какъ-же тутъ идти въ такую глубину? И откуда это она вдругъ взялась? Онъ остановился и сталъ серьезно разглядывать эту глубину. Все одно и тоже. Онъ присѣлъ,-- одно и то-же, только у самаго берега видны знакомые камешки, да слышно обыкновенное милое журчанье воды на бродѣ. Онъ повернулся лицомъ къ солнцу, глубина исчезла, бродъ такой-же, какъ и былъ. Это открытіе и обрадовало, и удивило его. Онъ началъ поворачиваться во всѣ стороны, радуясь чудесному явленію. А про маминъ зовъ совсѣмъ и забылъ.
И долго стоялъ такъ надъ бродомъ маленькій Миронъ, то наклоняясь, то поворачиваясь, но лѣзть въ воду все какъ-то не осмѣливался. Ему казалось, что вотъ-вотъ посреди гладкаго каменистаго брода земля раздвинется и засіяетъ подъ ручьемъ бездонная синяя глубина между высокими берегами и полетитъ онъ въ эту глубину далеко-далеко и исчезнетъ въ ней, какъ камень, брошенный въ глубокую, темную криницу!.. И кто знаетъ, сколько времени стоялъ-бы Миронъ надъ бродомъ, когда-бъ къ ручью не подошелъ сосѣдъ Мартынъ, съ вилами и граблями спѣшившій на сѣнокосъ.
-- А ты чего здѣсь стоишь? Вонъ тебя матка кличетъ; чего не идешь домой?
-- Да я хочу идти, да боюсь!
-- Чего?
-- Да вонъ -- смотри!-- И онъ показалъ на бездонную синеву на водѣ.
Мартынъ не понялъ.
-- Ну, чего-же тутъ бояться? Вотъ-же мелко!