1) "Пидпалка" -- коржъ изъ кислаго т ѣ ста.
Вынявъ я пидпалку зъ печы, розломывъ ее /117/ на четверо, поставывъ на викно, что бы выстыла, а тот песъ все за ней очыма пасет. Выстыла пидпалка, взявъ я одну четвертыну, кынувъ эму, винъ лышъ разъ хавкнувъ -- иззивъ; кынувъ я эму вторую -- ззивъ, кынувъ третью -- ззивъ, кынувъ четвертую -- винъ уже тои не ивъ, а тилько взявъ в нысокъ тай к дверям -- пишовъ. И такъ мени тогди как-то легко стадо на души, якъ колы бымъся на свигь народывъ. Следовательно давъ Богъ, въ нашей дома нихто на тоту слабисть не вмеръ, а ни хорувавъ".
Следовательно не слухалы люде, что ты упыри говорылы, а взялы одного тай кынулы въ огонь -- тамъ винъ и душу давъ. Хотилы уже ко второму братыся, ажъ ту пипъ надийшовъ. Старый Чайковский в насъ тогди попомъ бувъ -- не пипъ, а отец в общества. Очень вси его любылы. Прыбигъ, и к людям:
-- Что вы робыте? Но чы маете вы Бога въ серци?
Заразъ тыхъ порозтручувавъ, что упыривъ стереглы, упыривъ самыхъ порозвязувавъ: "тыкайте!" -- говорит. Люде почалы к него ставытыся, а винъ рукы розхрестывъ:
-- Нате мя! -- говорит. -- Хотите палыты, то насампередъ меня сожжет!
Мусылы люде розыйтыся, лышъ тот оденъ погыбъ".
Но возвратимся опять къ разсказу Сеня Буцяка. На вопросъ, умирали еще люди ли и послѣ сожжения упырей, онъ отвѣчалъ:
"Еще и якъ умыралы. Килька денъ потому было по 45, по 50 мерцивъ в сели. Но потому как-то пересталы. А за килька днивъ прыихала зъ Самбора комысия, арештувалы вийта и всихъ тыхъ, что давалы прывидъ, тай повезлы ихъ к Самбора. Следовательно что-то долго ихъ не было. Казалы, что имеют ихъ усихъ тратыты, но прыихавъ бискупъ зъ Перемышля тай такъ имъ выробывъ что ихъ позасужувалы на 12 недиль".
О судѣ надъ виновными въ этомъ дѣлѣ в меня есть еще слѣдующий разсказъ, слышанный мной отъ нѣсколькихъ нагуевицкихъ стариковъ: